Тайны Нового Орлеана - Хелен Берд Страница 170

За ее спиной стоял слишком могущественный союзник.

Ошибался тот, кто думал, будто мамбо и хунганы ничего не делали, чтобы спасти город. Они пытались призвать Папу Легба, чтобы открыл перекресток и позволил им поговорить с Самеди и Бриджит. Неужто Папа и Мама позволили бы Нибо провернуть все это за их спинами? Но и Барон, и его жена оказались глухи к мольбам.

Говорят, они покинули Гинен, чтобы отдохнуть от забот, и оставили его на приемного сына.

Говорят, они закрылись от мольб своих жрецов.

Говорят, говорят… Духи всегда шепчут, а мамбо да хунганы их слушают. Они молились и звали Барона, но он не отозвался. Но Вивьен слушала, о чем шепчутся духи, и поняла: Самеди может отозваться той, что забрала силу своего брата. Той, что познала тайны вуду, веруя в совершенно других богов. Или Богиню. Ту, для которой колдовство не делилось на тьму и свет.

И, возможно, Бриджит отзовется упрямцу, который пытался вытащить из Гинена душу своей жены, даже зная, что не принадлежит ей, а она – ему. Мама Бриджит любит людские драмы.

— О, Бондье, – прошептала Вивьен и размашисто перекрестилась. – Помоги им…

За окном начал накрапывать дождь, разрезая наступающую темноту.

Итан, хоть убейте, не мог вспомнить, зачем с утра приходила Келли Рассел-Квинн. Что-то спрашивала, смотрела на него так, будто он был живым трупом. Ну да, ночью ему было хреново, но не настолько же, чтобы так пялиться! Эмма тоже звонила, тоже беспокоилась почему-то…

Он просто нажрался. Да, идиотский поступок, но вовсе не повод для волнений.

Башка почему-то продолжала быть какой-то «ватной», не-своей. Он проспал полдня, а, когда проснулся окончательно, не считая разговора с Эммой пару – или уже не пару? – часов назад, за окном уже стемнело. Пить не хотелось, жрать не хотелось, ничего не хотелось.

Он кое-как добрел до ванной и умылся. Лохматый, небритый, с синяками под глазами, мужчина выглядел живым трупом.

Итан вдавил ладони в глазницы, чтобы прийти в себя, но это не помогло. Виски опять заныли. Показалось даже, что в зеркале, прямо за его взъерошенной башкой, промелькнуло что-то темное, как дымка.

Потом он услышал шепот:

«Приведи мне ее… Приведи Эмму на Сент-Луис… Приведи ее…»

Он вцепился руками в края раковины. Отчего-то тело совсем не слушалось.

«Приведи ее… приведи…»

Голова кружилась. Итан сцепил зубы. Что это за голос? Неужели он сходит с ума? Подняв голову, мужчина уставился на свое отражение. Оно уставилось на него в ответ и, когда Итан повел гудящей головой, не повторило его жест. Рот его растянулся в жуткой широкой ухмылке и отражение шепнуло:

— Приведи Эмму на Сент-Луис…

Он свихнулся. Точно свихнулся. Так и сходят с ума. Наверное, Итан должен был чувствовать панику, но не чувствовал ничего – не мог оторвать взгляда от собственной ухмылки в зеркале. Все вокруг размывалось, настойчивый голос звучал набатом в голове.

Итан попытался зажмуриться. Не вышло.

Он с силой прикусил щеку. Яркий привкус крови застыл на языке.

«Приведи ее… приведи ее…»

В дверь зазвонили. Трезвонили, возможно, уже достаточно долго, но Итан даже не сразу сумел пошевелиться. Отражение вело себя, как и всегда – повторяло каждое его движение.

— Черт, совсем крыша поехала… – пробормотал Итан. – Чем я таким…

Еще один резкий звонок отозвался в висках резкой болью. Он поморщился. Кого там принесло?!