Громов. Хозяин теней 6 - Екатерина Насута Страница 118

— Ваши люди?

— Мои, — не стал отнекиваться Карп Евстратович и поморщился. — Из тех, которые давно… сотрудничают.

— Думаете, не случайность?

Я бы вот тоже подумал. Когда много всяких случайностей случается, то прямо само собой напрашивается, что оно всё, глобально, не случайность.

— Да какая тут случайность… последний вон позвонил. Домой. Мне. Прямо о встрече попросил, что совсем уж выходит. На неё собирался, да не дошёл. В подворотне на лихих людишек наткнулся. Голову кистенём пробили.

— Интересно…

— А то…

— Думаете, их кто-то сдал?

— Почти уверен. И этот человек… — Карп Евстратович поднял ближайшую книгу, покрутил и на место вернул. — Он многое выяснил, только не понятно, почему сейчас их убирать стали. Если про них знали, что они на нас работают, было проще держать где-нибудь так, в отдалении. Прошли времена, когда казнили всех и без разбору, что у нас, что у них.

Метелька жевал пряник, отламывая по кусочку. Пряники, к слову, были хороши. Мягкие. Ароматные. Сладкие до приторности, но если с чаем, то самое оно.

— Теперь поняли, что проще уйти. Сменить квартиру там или место для встреч, или и вовсе использовать ненадёжного человека, но втёмную, скидывая всякую-разную мелочь.

— Как это делаете вы?

Он снова поморщился, но кивнул.

— Я эти игрища не люблю, но наверху отчего-то считают, что полезных людей там надо поддерживать.

Это Карп Евстратович почти выплюнул.

— Вот и получается, что порой не понятно, кто и на кого работает. Они на нас, или мы на них…[44] Но это всё не то… Алексей Михайлович создал новое управление, куда набирает и новых людей. И вот он аккурат против подобных игр. Ревизию планирует провести.[45]

— Что это были за люди?

— Так… аптекарь. Ещё вдова одного поэта. Весьма своеобразная дама, к слову. И с нами работала довольно плотно. Не подумайте дурного, она не раз и не два прилюдно заявляла о неприятии террора, потому скорее делилась слухами. Кто приезжает в город, кто отъезжает, где и что происходит. Эти ж партии то появляются, то исчезают, то переименовываются. Помогала держать в курсе. Опять же на её вечерах и сочувствующим место находилось, что тоже весьма полезно в нашей работе. Впрочем, мы в свою очередь порой подсобляли… с документами там, с разрешениями на выезд. Не важно. Главное, что ничего этакого, действительно важного она знать не могла.

— Может, и вправду сердце?

Случайности никто не отменял.

— Яд. Крысиный. Выпила вроде бы сама, разочаровавшись в жизни, но… — Карп Евстратович головой мотнул. — Это вот только-только сообщили. Скорее всего, на самоубийство спишут.

— Но вы не верите?

— Виделись мы не так давно. Не походила она на самоубийцу. Скорее уж напротив, была весела, бодра… я бы даже сказал, расцвела, как женщина… не суть.

Я понял.

Как женщина, которая влюбилась. Любовь их и вправду меняет.

— Главное, что остальные тоже… зачем их убивать? Что они такого могли знать? Или узнать, потому как аптекарь десять лет уж с нами сотрудничал.

— Крысу ищите[46], — посоветовал я.

— Ищем… есть у меня кое-какие мысли, но проверка требует времени. Всё требует времени. А потому, Савелий, будьте аккуратны. Не спешите. И если вдруг что, то не лезьте сами. Я знаю, что вы способны себя защитить, однако, как знать, на что способны они? А против любой силы своя найдётся.