Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 122

А вот в проход я сунулся первым. И уже там, внутри, попытался объяснить тёрну, что нам бы пошире надо. Получилось не сразу, но земля захрустела, заскрежетала и чуть раздалась. Нет, дорогу тут не проложишь, но в целом проползти получится.

Ещё бы пару покойников…

Прям даже задумался, где взять. Так, на пару мгновений.

А вот внутри было прямо жарко.

Я и не понял, насколько замёрз. Чтоб… прям как в бане. Только одеты все и грязные.

— Живой, — Метелька обрадовался, правда, не понять, кому — мне или Еремею. А вот Михаил глядел настороженно, явно не ждал ничего хорошего.

— Знакомьтесь, — сказал я, прижимаясь спиной к тёплой стеночке. Всё-таки живой бункер — это круто. — Еремей. Наш наставник. А это Мишка. По имени Воротынцев, но есть шанс, что из Громовых.

— Доброго дня, — Михаил первым протянул руку.

И Еремей принял.

Пожал.

Хотя вот взгляд у него был недобрый. И главное, то ли бок болит, то ли жизнь не удалась, то ли просто Мишке не верит. И тот тоже на Еремея смотрит с подозрением немалым. Как-то даже понятно, что оставлять этих двоих наедине не след.

Правда Михаил вдруг подался вперёд и ноздри его раздулись.

— Рана, — сказал он. — Гниёт?

— Начала, — Еремей не попятился. — Почистили. Прижгли. Глядишь, сладится.

— Тут ещё мазь осталась, — ввернулся Метелька. — От Таньки.

— Перебьюсь, — Еремею хватило взгляда понять, насколько всё дерьмово. — Ей нужнее.

— Рану я заговорить могу, — предложил Михаил. — Только сейчас, пока почищена. Чем дальше, тем оно сложнее. А если гной внутрь пойдёт, то тут и целитель не поможет.

Целитель.

Где этого целителя вообще взять?

А он нужен будет, потому что Таньку в отключке вечность держать нельзя. Ожоги опять же. Заживут сами, не заживут? Даже если вдруг чудом каким затянутся, то всё одно глубокие. Я в целительских делах невеликий специалист, но по тому миру знаю, что со свежими рубцами разбираться легче.

А тут и кожа.

И мышцы.

И… думать не хочется.

Еремей молча задрал рубаху.

Честно, я так и не понял, что Мишка сделал. Видел тень на его пальцах, и то, как эта тень удлинялась, уходила вглубь раны, которая здесь, при зеленоватом свете, гляделась на диво поганою. Ну да, такую не вычистишь, хотя там, наверху, казалось, что отработал я хорошо.

Где там.

Кожа уже отливала воспалённой краснотой, а сквозь плотную корку ожога проступали гнойные пятнышки. Тень же Мишкина ввинчивалась вглубь, и Еремей морщился, кривился, терпел.

А потом как-то вот выдохнул.

— Извини, — сказал Мишка на это. — Обезболить не могу. Тогда на остальное не хватит.

— Потерплю. Охотник, стало быть?

— Только по названию и дару. А так… я и на той стороне пару раз всего был.

— А это откуда?

— Матушка научила. Она говорила, что сила — это как нож. Им и ложку выстрогать можно…

— И горло перерезать, — завершил Еремей.

— И оленью тушу разделать. Тень не исцелит. Но может убить то, что причиняет болезнь.

Микробы? Тут о них вообще знают? Или рассказать?

Продвинуть науку?

Хотя что я там продвину. Я только и знаю, что микробы есть.

— Это, конечно, кажется глупостью… когда я сказал целителю, то меня высмеяли. Целительская энергия антагонистична силе тени, — Мишка провёл пальцами по коже, которая потемнела и иссохла. — Но я пару раз пробовал на ранах. Именно на таких, где чуется воспаление.