Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 132

А вот хлеб, если запивать отваром, то и ничего такой, не очень чёрствый.

— С чего вообще взяли, что он умер? — уточнил я, принимая котелок, обёрнутый тряпкой. Но даже сквозь неё ощущался жар.

— Не знаю. Деду письмо пришло.

— А он и поверил?

— Не знаю! — выкрикнула Татьяна. — Я не знаю!

— Тихо, — я передал котелок Мишке. — Я вот тоже не знаю. Знаю, что к ней его душа не пришла. И не только его. Но к остальным у меня вопросов нет. Может, там пикник в пути устроили. А вот папенька… сама подумай, каковы шансы, что более-менее в одно время в России работали два гениальных артефактора?

— Но… но… почему? Как тогда?

— Это тоже без понятия. Может, опять друзей нажил таких, что проще помереть, чем добром избавиться. Ты вот ныне тоже в покойниках числиться будешь. Я так думаю. И Тимоха. И мы вот все тут покойники.

Собрание, блин.

Мертвецов.

И сундуки имеются, хотя и чужие. Эх, а вот от рому я бы не отказался. Правда тут не одобрят, ибо детям пить неможно.

— Даже если папенька наш окочурился, куда ему и дорога…

Главное, теперь и Танька промолчала, и Мишка, только Тимоха хлебную корку в рот сунул и мусолить принялся.

— … то они всё одно связаны. Тот, кто ныне штуки эти делает. И тот, кто приходил к моей мамке, чтобы мою жизнь на проклятую книгу поменять. Тот, кто внушил Воротынцеву чудесную мысль о нашем родовом подвале…

О котором Сереге и знать-то не полагалось.

— … и жертвоприношении. И «Перо архангела» вон склепал.

— Здесь я с тобой не соглашусь. «Перо» скорее всего было украдено, — Мишка протянул бутерброд с салом Татьяне, и та неловко перехватила. Но стоило братцу дёрнуться, как покачала головой, что, мол, без помощи обойдётся. Гордая.

Ну да ладно. У неё почти ничего, кроме этой гордости, не сохранилось. Так что пускай себе.

— И где такое воруют?

— В сокровищнице Романовых. Или у Синода. В монастырях, говорят, много разных вещей. У Синода, если так-то, собственное производство артефактов имеется. Даже мы… то есть, Воротынцевы, — поправился Мишка, — если и делаем, то лишь заготовки. Медальончики там разные, но без заполнения. А это самый примитив. Штамповка. Что-то более-менее серьёзное они уже сами. Есть монастыри, где ведают плавкой. Говорят, там состав особый, в него добавляют… ну, если в наши кровь тварей кромешных, то там… вроде как… не все светлые…

— Тоже твари, — помог я ему, вспоминая одну из увиденных картинок.

А что, могли ли люди ангелов на переплавку пустить? Скажем так, охотно верю. Мораль, этика? Найдут, как объяснить. Я ещё там, дома, поражался, сколько всего при правильном объяснении в мораль с этикою всунуть можно.

А вот технически… что-то сомневаюсь, что Светозарный с пониманием отнёсся бы к подобному.

Или тоже договор?

Или там, в высоких высях, далеко не одни ангелы обретаются?

— Д-да… так вот… плавка — это часть, главное, что они с людьми работают. Ищут… сирот… вот…

— Ты об этом лучше у Михаила Ивановича спроси, — нарушил молчание Еремей. — Если правильные вопросы задать, глядишь, и ответит. Но да, у Синодников свой путь. И не одним лишь светом озарённый.

Спрошу.

Мысль-то хорошая, если так-то. Нет, веры Михаилу Ивановичу особой нет, но если тихонько приглядеться. Всё одно без союзника не обойтись. Надо ж выяснит, кто там ангелов в жертву приносит.