Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 349

Глава 2

Осень 1962 г. Ленинградская область

Кружковод

Древние стены монастыря отражались в прозрачных водах, в бледно-синем небе. Вспомнив недавно ушедшее лето, сверкало осеннее солнышко, желтые березы неслышно роняли листву, шуршащую под ногами гуляющих, столпившихся вокруг небольшого озерка, точнее говоря – пруда, где, жужжа моторчиками, пенили воду военные катера – модели.

Собравшийся народ, в большинстве своем подростки и пенсионеры, реагировал активно.

— Вот этот, с двумя пушками – первым придет. На что спорим?

— Ни за что не придет – у него мотор слабый.

— Ха? Слабый? На пять горячих со смазкой забьемся?

— Забьемся!

— Эй, парни! Айда сюда!

Катерок с двумя пушками пришел вторым – и веснушчатый, с рыжими вихрами, парнишка с досадою хватанул кепкой оземь:

— Эх, Колька, Колька! Поверил я тебе!

— Ну и что? Ну и ничего!

Колька – худенький, светлоглазый, с короткими, стриженными под полубокс, темными волосами – закатав штаны, полез в воду за катером:

— Ничо! В следующий раз обязательно побежу! Победю… Побежду! Вот увидите!

— Ага, когда это только будет…

Один из толпившихся рядом ребят, толстощекий, с кудрявой, выбивающейся из-под сдвинутой на затылок кепки челкой, взял рыжего за рукав:

— Ага, Валерик! Кто там на пять горячих спорил? А ну, иди…

— Сейчас… Обождите!

— А нам ждать некогда, верно, пацаны? Хотя… – толстощекий хмыкнул и, оглядевшись по сторонам, предложил уже куда тише: – Можешь горячие целковыми заменить. Всего-то пять рубликов – и разошлись.

— Нету у меня рубликов, – хмуро признался Валерик. – Давай, Жига, бей уж свои горячие, да побыстрей.

— Вот уж нет! – Жига хищно прищурился. – В таком деле спешить не будем! Сейчас досмотрм все – и во-он туда, за Таборы, в кусточки пойдем.

Таборы – так назывались эти пруды и вообще все поле перед монастырем, где в Смутные времена стояли лагерем разбитые русскими воеводами наемники де ла Гарди – немцы, французы, датчане и прочие, скопом называемые шведами. Невдалеке от того места, где были устроены соревнования, виднелась лодочная станция, а за ней – деревянные домишки… Да почти весь городок был деревянным, не считая нескольких административных и торговых зданий на главной – имени Карла Маркса – улице. Сей тихий городок в одна тысяча девятьсот шестьдесят втором году неизвестно какой эпохи насчитывал тысяч пятнадцать жителей, в большинстве своем трудившихся в лесной промышленности, хотя имелось и много частных артелей. Все же Берия у власти был, не Хрущев, а уж Лаврентий Палыч не имел привычки через колено ломать хозяйство.

Тут же, под стенами монастыря, паслось стадо коровушек, как предполагал Андрей, вовсе не колхозных, а принадлежавших местным жителям, часть из которых, пользуясь погожим воскресным днем, возила из стоявших невдалеке стогов сено – кто на телеге, а кто и на мотоцикле с переделанной в грузовой прицеп коляской.

Громов приехал сюда несколько дней назад и, сняв полдома на старинной Новгородской улице, уже привык к утреннему звону колокольчиков-ботал – хозяйки отправляли коровушек в стадо, пастись. Даже здесь, в городе, некоторые держали даже по паре коров, слава богу, не хрущевские были времена, когда и одну-то – едва-едва! Да еще корма купи, да сена на зиму накоси попробуй! Дадут самую неудобь – намаешься, а потом еще из восьми накошенных стогов шесть – колхозу отдай, а уж только два – себе. И радуйся, что не все забрали, единоличник проклятый!