Вы не туда попали, Ваше Высочество - Марианна Красовская Страница 84

Леди Дамьен (кстати, ее сынок был в матушкином списке) — первая сплетница столицы. Заморочить ей голову — дело чести.

— Ах, леди! — захлопала ресницами я, складывая губы в тщательно отрепетированную улыбку. — Я обожаю театр! Эта музыка, этот накал страстей! Но вам не кажется, что роль леди Виктории госпожой Годье сыграна слабовато? Нет в ней наивности и чистоты юности, да это и понятно. Все же героине пьесы восемнадцать, а госпоже Годье к сорока. Но вот король, король великолепен, и эта сцена, где он разговаривает с разгневанным отцом! Мне кажется, это был самый яркий момент спектакля. И тот танец с кнутом, он просто прекрасен! А вот конец слишком сладкий. Куда правильнее было бы оставить их страдать, все-таки герои такие разные, совсем и не пара!

Вывалив всё это на бедную леди Дамьен, я захлопала ресницами и поощряюще улыбнулась. Выкуси, старая карга. Я ходила на этот спектакль с родителями неделю назад.

— А второстепенные персонажи? — пошла с козырей леди Домиан. — Жена хана слишком невнятная, правда?

— Вовсе нет! — я откровенно наслаждалась этой игрой. — Она такая, какая и должна быть, чтобы оттенять главную героиню. Тихая, нежная, да у нее даже платье самое простое! Но между нами говоря, я поражена её игрой! Изобразить скромность и наивность куда сложнее, чем дерзость…

Поболтав ещё пару минут, леди Дамьен сдалась, признав, что я отменный театрал. Эта маленькая победа привела меня в самое прекрасное расположение духа.

Этьен молчал, зато меня от волнения и смущения просто понесло. По дороге во дворец я болтала без умолку: о театре, об актерах, о погоде, о принцессе и трудностях работы фрейлиной. Он поддакивал и многозначительно хмыкал.

Только возле дворца изволил заговорить полноценными фразами.

— Ди, ты меня удивила. Снова. А я не привык удивляться людям. Кажется, я влюблен.

— Глупости! — выпалила я в панике. — Ничего подобного! Я не хотела!

Он грустно рассмеялся.

— Какой же ты все еще ребенок! Прости, я не должен был…

— Ну что ты. Меня очень вдохновил этот наш… урок.

— Урок? — Он нахмурил брови и поджал губы. — Ты слишком… невинна для таких уроков. Я, кажется, натворил глупостей.

— И вовсе нет! Мне все… я… да демоны тебя раздери, Этьен! Что мне нужно отвечать? Что мне понравилось? Или что все это мелочи? Или…

— Стоп, стоп, не части. Выключай голову. Ты должна была дать мне пощечину еще в театре. Сейчас поздно, даже не думай. Сейчас наглый ухажер должен увериться, что ты к нему неравнодушна, и заманить тебя в свои покои.

— Да? А потом?

— Хочешь узнать, что было бы дальше?

— Очень, — с жаром заверила его я.

Конечно, я прекрасно понимала, что это уже не урок и не игра, но Этьена я не боялась. Он совершенно точно меня не обидит. Тем более, если и в самом деле в меня влюблен (да, я это услышала и запомнила, а не ответила на его признание, чтобы не портить вечер отказами).

— Тогда идем!

Он решительно берет меня за руку и тянет за собой — коридорами прислуги, так хорошо ему знакомыми. Я следую за ним, как овечка на убой, безропотно и покорно. Как тупая, но очень любопытная овца, да. К счастью, никто нам не встретился по пути. А еще в его комнате была не только кровать (а я в прошлый раз ничего, кроме кровати, и не заметила!). Было еще кресло возле окна — родная сестра (или брат — кресло, оно мужчина или женщина, кстати?) того лилового кошмара с львиными лапами, что в приемной у короля. Ну да, обычно кресла продавали парами, или шестерками, или даже дюжинами, а это значит, что безобразная стая этой мебели может попасться в каких угодно покоях… Да о чем я думаю вообще?