Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 11

— Что с самураем? – Хозяин дома решил обойтись без прелюдий. – По слухам, занемог из-за пневмонии?

— Меньше верьте слухам. Все уже кончено.

— Он говорил о Такамори, о Японии, о Фудзи?

— Да, – подтвердил гость. – Мечтал о лучшей жизни после смерти и о встрече с Сайго Такамори, разумеется.

— Все мы ищем утешения, даже в самых темных уголках собственной души. Но не всем дано его найти! – Моряк оживился. – Итак, Цуда сделал свое дело, вы – свое. Вопросы остались?

Старик почесал в затылке:

— Это, конечно, не мое дело…

— Конечно, не ваше! – перебил человек в форме, но затем все же дал развить мысль.

— Но… что, если бы Цуда нарушил ваш приказ, размахнулся чуть сильнее и лишил жизни царевича?

— Цесаревича, – поправил русский офицер. – Исключено! Мы провели недели тренировок. Сандзо должен был лишь напугать принца. Оставив рубцы на его черепе и поселив в душе неприязнь к вашему брату, он сделал так, чтобы мы уж точно не проворонили Русско-японской войны спустя тринадцать лет…

— Это я могу понять, – согласился старик. – Но всякое же могло быть…

— Не могло! – отрезал собеседник. – Конечно, партизаны времени попытались вмешаться в ход истории, не без этого. На секундочку, они первыми разыскали этого Цуду и уже потом надоумили нас сделать из него фанатика, мечтающего встретиться с давно уже скончавшимся Такамори, двойным агентом. Сначала он должен был убить Николая, а потом не должен… В результате мы защитили временной континуум, психопат с чистой совестью отправился в отстойник, а вы сослужили нам прекрасную службу, разобравшись с самим Цудой Сандзо!

— Все понятно, Владимир Дмитриевич…

— Теперь ваша семья под надежной и, главное, пожизненной защитой СЭПвВ[8] для всех поколений ваших потомков! А это уже не те копейки, какие выплатило царское правительство двум рикшам, до сих пор уверенным в том, что это они спасли нашего Николая Александровича.

— Спасибо, Владимир Дмитриевич, – проговорил смущенный старик.

— Не за что!

После чего оба обратили взгляды на фотографию над рабочим столом морского офицера. На снимке Владимир Дмитриевич Менделеев, – а это был он, – позировал рядом с отцом, великим ученым Дмитрием Менделеевым.

— Ну, все тогда? – уточнил хозяин дома.

— Да… – как-то невесело протянул гость.

Вместе они вышли в залитый солнцем внутренний дворик. Подойдя к старому клену и на всякий случай осмотревшись по сторонам, японец достал из складок кимоно острый нож – танто, опустился на колени и тяжко вздохнул.

— Там мне будет лучше, чем Сандзо?

— Несомненно…

Сразу после этого самурай совершил сеппуку. А русский офицер сослужил ему службу, срубив заранее приготовленной катаной голову с первого удара.

— Ну, с Богом… – резюмировал он.

Глава 2

Мусумэ

1

У самурая нет цели, есть лишь путь, а путь самурая – это стремление к смерти. Губы Владимира беззвучно повторили красивую цитату из Бусидо[9]. Смысл ее был прост: истинный воин должен помнить о смерти каждую минуту, с того момента, как он берет в руки палочки для новогодней трапезы, и до последнего вздоха в конце уходящего года…

Вскоре тело усопшего поглотило море, омывавшее японский остров Кюсю. К роду людскому оно было уже не так благосклонно, как к живописным сопкам на берегу. Тайфуны, прозванные с чьей-то легкой руки камикадзе, дважды разметали в этих местах флот одной из самых больших империй в человеческой истории[10]. А благодаря местной привычке умирать раньше срока море годами скрывало в своих глубинах еще и сотни обезглавленных тел самураев.