Смерть на кончике ножа - Елена Терехова Страница 120

— Стоп, меня не было в городе в тот день, когда едва не напали на твою подругу. Я же звонил тебе…

— Неправда. Был. И звонил ты мне не по междугородней связи. Звонок был обычным, городским. Междугородний от него отличается. Просто в тот день я слишком ждала твоего звонка и не обратила на это внимания, но взять на телефонной станции справку о входящих не проблема… Ты был вхож в зал, где проводил занятия спортивного клуба Репин, и мог спокойно прибрать один из его ножей. Сам Виктор должен быть полным идиотом, чтобы так подставляться, ведь экспертиза ясно даст понять, каким было орудие убийства. Ты хорошо знаешь городской парк – настолько, что не заблудишься в самых глухих его закоулках. И при этом ты не просто дружинник, который должен проводить рейды в составе патруля, а заместитель начальника городского штаба – человек независимый, осуществляющий контроль, самостоятельно выбирающий маршрут. Многолетняя работа в связке с милицией научила не совершать глупых ошибок вроде оставления на месте преступления отпечатков пальцев. Выпотрошенные сумочки жертв – это так, картинка под ограбление. Уверена, что всё содержимое выброшено в реку. Тебе нужна была только Катя, остальные девочки просто фон, их задача – «спрятать» это единственное, нужное тебе убийство. Я поняла это только сегодня. Надо же быть такой дурой!

— И всё равно то, что ты мне сейчас рассказываешь, может указывать на любого входящего в состав ДНД.

— Не на любого. На того, кто знаком с Репиным, бывал в его клубе, знал о его планах, женщинах.

— Таковых не меньше полусотни, а то и больше.

— Но это именно ты сказал, что видел его ссорящимся с Ильенко. А ещё из этой полусотни далеко не все хранят чужие абонементы на «Учительскую газету», – она вытащила из сумки тот самый листок, на который наткнулась днём. – Здесь фамилия Кати, её адрес и отметка, что она оформила подписку на следующее полугодие. Подписная кампания как раз в самом разгаре.

Дмитрий продолжал спокойно смотреть на неё.

— Помнится, Екатерина приносила тебе кипу каких-то важных документов, наверное, и эта квитанция была среди них.

Она помолчала, всматриваясь в его лицо, испытывая одновременно нежность и ненависть.

— Давай оставим эти игры, Дима. После той ночи, нашей ночи, когда я уходила от тебя домой, я зацепилась за тумбочку в прихожей, с неё полетели какие-то мелочи, в том числе и моя сумка. В темноте я смахнула с пола всё, что там было, в эту самую сумку, и ушла. И только сегодня обнаружила, что некоторые вещи мне не принадлежат. Лоскуток какой-то ткани и эта бумажка. Это всё было у тебя дома, Дима. И абонемент попал к тебе в руки после смерти Кати – видишь, на уголке пятнышко засохшей крови… И надпись… Митька… У меня двоюродный брат Димка, так дядька его иначе как Митькой, Митюшей никогда не называл. А Кнастер – ведь это такой табак. Кнастер, табак, Табачников… Митька Кнастер – Дмитрий Табачников… 22–00. Эксперт говорил, что девушку убили примерно за сутки до обнаружения… Это ты убил сестру Кати тогда, много лет назад, и её саму после того, как она разыскала тебя… И поехал получать награды, веселиться, как ни в чём не бывало. Зачем? Зачем ты это сделал? – Слёзы сами собой покатились по её щекам. Женщина не замечала их, оставаясь неподвижной.