Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 122

Я покрепче сжала руку Джека.

— Все в порядке? – внимательно посмотрел он на меня.

Я кивнула, ощущая странную дрожь. Я никогда не устану смотреть на него. Взяв его под руку, я склонила голову ему на плечо. Пусть все видят.

— Конечно.

Мы пробираемся сквозь шумную толпу, уворачиваясь от мужчин с ящиками и сундуками и снующих повсюду детей.

Пароход возвышается над причалом как Голиаф, погружая все пространство под ним в глубокую тень.

У подножия трапа стоит широкоплечий мужчина в черном костюме. Его движения напоминают готовую броситься на врага змею. Шляпа сдвинута на затылок, глаза шарят по толпе, а руки все время почти касаются стоящей рядом с ним женщины. Сказав что-то, женщина показывает на небо, и мужчина кивает в ответ. Подняв руку, он подзывает носильщика, но продолжает смотреть на женщину.

У меня перехватывает дыхание, и я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не заплакать.

Стой, хочется сказать мне, обернись. Я люблю тебя. Я прощаю тебя.

Но я не произношу ни слова.

И женщина не оборачивается.

Молния раскалывает небо пополам, и образы мелькают перед глазами, как рассыпающаяся колода карт.

Я снова ощущаю холод рукояти револьвера и вижу свое отражение в глазах глядящей на меня Виктории. Ее мягкая рука прикасается к моей. «Ты не осмелишься», – говорит мне ее прикосновение.

Вдох, прицел, спускаем курок, выдох.

Счастье одного человека не должно зависеть от другого, но всю свою жизнь я пыталась доказать обратное. В память о матери я посвятила себя Виктории, не думая о собственном счастье. Это я поняла, находясь в приюте, и теперь была готова начать собственную жизнь. Я стала свободной.

Дующий вдоль причала ветер доносит до нас обрывки фраз.

— Добро пожаловать, леди Стэнли. Роббинс проводит вас в каюту, – обращается к женщине стоящий у трапа матрос.

Мужчина прикрывает женщину своим телом, как щитом. Уиффи наняла его охранять Викторию, предъявив ей решительный ультиматум – покинуть Америку в качестве леди Стэнли или быть повешенной за его убийство. Отец Уиффи составил документ, который моя сестра вынуждена была подписать и который, как мы все надеялись, никогда не будет предъявлен публике.

Прежде чем ступить на трап, нога Виктории на мгновение зависает в воздухе, и я вспоминаю себя в день нашего прибытия, как я, так же замерев, раздумывала о побеге.

— Миледи… – обращается к ней матрос, и ее нога встает на ступеньку трапа.

Когда я открываю глаза, сестры уже нет. Мое последнее воспоминание о моей второй половинке – это развевающиеся у нее на затылке волосы и туман, окружающий ее, словно она была лишь видением. А может быть, она всегда была лишь видением моего сердца.

Джек берет меня за руку, и я поворачиваю голову в его сторону.

— Готова, миссис Халлоран?

Я улыбаюсь, переполненная счастьем, ощущая на пальце под перчаткой обручальное кольцо.

— Готова, мой дорогой супруг.

Утром в кабинете мэра мы произнесли наши клятвы.

Уиффи была ужасно рада, когда Джек согласился тренировать ее лошадей, и предложила нам жить в подаренном ей отцом коттедже, расположенном достаточно близко к ее дому, так что мы могли продолжать наши ежедневные встречи. Я, как и Виктория, стала персоной нон-грата, но это мало волновало меня, так как я никогда не ощущала себя частью нью-йоркского высшего света. Все, чего мне хотелось, это жить с любимым человеком и чувствовать ответную любовь.