Код юстиции - Борис Абрамов Страница 13

Листы десять, одиннадцать, двенадцать. Фонд никогда не был на слуху - небольшие гранты историкам, редкие публикации, участие в конференциях. Ничего заметного. Внизу двенадцатого листа, на полях, карандашом - три слова.

Поднёс лист к свету.

«Sie haben es. Sie wissen es». - Они его имеют. Они об этом знают.

Ещё два часа прошли в молчании.

К шести вечера картина, собранная Вернером за двадцать лет, начала складываться - с пробелами, но контуры проступали.

«Stiftung Rechtsarchiv» основан группой юристов, чьи отцы и деды были связаны с нацистским судебным аппаратом. Не все преступники - но в протоколах депозитария их имена присутствовали.

— Запрос о розыске Кастнера в шестьдесят девятом, - сказал Борис. - Фонд основан в семьдесят первом. К шестьдесят девятому они только формировались. Кто-то проверял, жив ли Кастнер.

Виталий держал тринадцатый лист.

— Борька. Здесь список адресов. Лейпциг. Девять штук, каждый с датой. Самый ранний - сорок шестой год. Самый поздний - 2018-й.

Девять адресов. Рядом с каждым - пометка: «Проверено» или «Не проверено». Семь проверены. Два - нет.

Первый непроверенный - Gottschedstraße, 18. Дом Томаса Виланда.

— Они знали про этот дом. Считали, что там может быть тайник. Но не трогали, пока…

— Пока Эрих был жив, - подхватил Виталий. - После его смерти Томас продал лот раньше, чем они успели.

Второй непроверенный адрес.

Simsonplatz Nebenstraße, 4. Дата - прочерк.

— Рядом с судом, - сказал Виталий.

— Оригинальный депозитарий. Не проверяли - не смогли. Или не посмели. Или нечего проверять снаружи.

— Ты думаешь, оно там до сих пор? Восемьдесят лет?

— Думаю, нам стоит посмотреть на это здание.

Вышли в половине восьмого - когда стемнело и улицы Лейпцига приобрели тот вечерний характер, при котором двое немолодых мужчин с картой в телефоне выглядят как обычные туристы.

Simsonplatz Nebenstraße оказалась скорее проходом между зданиями, чем улицей. Дом номер четыре стоял в глубине небольшого двора, почти вплотную к задней стене соседнего здания. Четырёхэтажный, жёлтый лейпцигский кирпич, узкие окна. Довоенная постройка.

На фасаде - табличка. Борис подошёл ближе.

«Юридическая консультация Брандт и партнёры. Лейпцигский офис».

Секунда неподвижности. Обернулся к Виталию.

— Брандт, - произнёс тот тихо.

— Они не просто следили за тем, чтобы документы не всплыли. Они купили само место, где те могут лежать.

— Это не значит, что они там.

— Но значит, что Брандт думал - могут быть.

В переулке было тихо. За углом шла жизнь обычного лейпцигского вечера - голоса, музыка из бара, велосипед по мостовой.

Ели в маленьком ресторане на Karl-Liebknecht-Straße - саксонская кухня, деревянные столы, полупустой зал. Борис заказал картофельный суп и подумал, что от борща его отделяет не так уж много, если не вдаваться в подробности.

Последние десять листов читали за едой, передавая друг другу.

Четырнадцатый - восемнадцатый: биографические справки на пятерых людей, связанных с фондом. Трое умерли. Двое живы - один из них Брандт.

Девятнадцатый лист заставил Бориса замереть.

Ксерокопия старой фотографии - плохого качества, снятой скрытно. Мужчина лет шестидесяти за столом в кафе. Напротив - другой, старше, почти за кадром. На обороте от руки: май 1987 года. Подпись Вернера карандашом: