Предел терпения - Челси Бикер Страница 13

Он смутился и даже немного вспотел. Видно, не отдавал себе отчета, что перед ним старая мудрая душа в теле студентки колледжа. К тому моменту я прожила несколько жизней, и он, наверное, тоже почувствовал мой поток: бурный, ищущий любви, горячий от острой нужды, как кипяток.

— Чем угодно, – ответил он и на автопилоте поднес бокал с пивом к губам. Я вздернула подбородок. Он выронил стакан, по-настоящему уронил, поняв свою ошибку. Пиво разлилось по столу, потекло на пол. Подлетел официант, чтобы вытереть лужу, но мы могли смотреть только друг на друга.

Он рассказал мне о своих неразведенных, любящих его родителях, о братьях и сестрах, как каждый год они переезжали на лето в загородный дом у озера, как сам он, когда только научился говорить, называл маму Тутси, никто не знает почему, но прозвище приклеилось, и теперь она сама так представляется. Как они с семьей каждый год ездили в поход с палатками.

Я села прямее и немного выпятила грудь, когда он заговорил о кемпинге. Мысль о настолько функциональной семье, которая способна выехать на природу, успешно установить палатку и пожарить мясо на переносном гриле, находилась за пределами всех моих представлений, а уж представить себя рядом с ними, частью такой семьи… Я наклонилась и вытерла с его губ прилипший кусочек кинзы.

Однако в жизни он испытал и печаль: его школьный друг умер на футбольном поле от внезапной остановки сердца – «сердечной катастрофы», так он сказал.

— Сердечная катастрофа, – повторила я, наслаждаясь сочетанием двух слов.

— Так его мама говорила. – Он вздохнул. – После его смерти она уже не стала прежней. Для некоторых людей жизнь слишком тяжела, но так ведь не должно быть. По-моему, все дело в перспективе, понимаешь?

Тогда это и подтвердилось: он никогда ничего не терял. Мне обдало бёдра жаром эротического предвкушения. Он был все равно что новорожденный олененок, случайно забредший в зону боевых действий, потому что засмотрелся на пушистые облака высоко в небе.

Я намеренно задела под столом его ногу и подтвердила:

— Сто процентов.

Ему это понравилось.

— Ладно. Так кто такая Клов?

Вот он, момент, когда у меня появился шанс сделать шаг в новую жизнь рука об руку с нормальным мужчиной в качестве спутника. Все свои брачные обеты я принесла ему там и тогда, хоть он этого и не знал. Я поклялась оберегать свои секреты и хранить настоящую личность в тайне.

И рассказала ему, что, когда мне было семнадцать, вы с отцом погибли в автокатастрофе на горной дороге в Канеохе. Была ночь, вы ехали, чтобы забрать меня из дома подруги. Все произошло быстро, вы оба скончались на месте. Я крутила в пальцах цепочку отца, пока говорила, нервная привычка. Заметив, что взгляд моего будущего мужа остановился на медальоне, я повернула его, чтобы дать рассмотреть.

— Единственная вещь, которая осталась после отца, – сказала я ему. – Ее достали из-под обломков.

Он наклонился над столом и рассмотрел подвеску так же бережно, как раньше пчелу.

Завершила я свою грустную историю какой-то чушью о том, как фокусировалась на хорошем, на тех годах, что мы провели вместе, а не на том, чего мне не хватало. И закрепила подобием настоящей правды: после трагедии я переехала в Сан-Франциско.

— В семнадцать лет? Одна?

— Я работала в продуктовом магазине, – сказала я, как будто это что-то объясняло. – Бакалея и гастрономия спасли мне жизнь.