Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 14

— Видела, – подтвердила Оксана. – Пот ручьём и руки тряслись.

— Руки я не заметил, – признался Андрей. – А вот насчёт работы племянник нас скорее всего обманул. Он не на работу, а на встречу с покупателем торопился. Колбасу тётке специально принёс, чтобы в холодильник был повод заглянуть. Колбасу положил, один флакончик взял, другой поставил. Инсулин импортный и поддельную табакерку ему, наверное, иностранный покупатель дал. После того как Харитонова сделала инъекцию и потеряла сознание, он поменял табакерку и вызвал скорую.

— Зачем?

— Затем, что убийство в его планы не входило. Хотел обставить всё как случайную передозировку инсулина. У диабетиков такое часто бывает. Потом, когда Харитонову выпишут, он её заедет навестить и снова флакончик поменяет.

— А если Анна Авксентьевна подмену табакерки обнаружит?

— Не обнаружит, зрение у неё слабое, возраст плюс диабетическая ретинопатия. Я и то не обнаружил. Только ты своим художественным взглядом.

— И что мы будем делать? Пойдём в милицию?

— Я думал, что Стас заявил в милицию. Ещё удивился, как оперативно они сработали. Но КГБ – это совсем другая контора. Нет, в милицию мы не пойдём.

— Почему?

— А с чем? – Андрей пожал плечами. – Фактов конкретно против племянника у нас нет. Как мы докажем, что флакончик из холодильника Харитоновой? И что племянник его подменил?

— Хочешь сказать, что ему всё с рук сойдёт?

— Мы по-другому поступим. Сегодня уже поздно, завтра к нему в поликлинику заедем.

— Ага, и скажем: «Признавайся, гад. Ты тётю отравил?»

— Нет, скажем, что на подменённом флакончике его отпечатки нашли. Жалко, что в квартиру Харитоновой не попасть. Хорошо бы и табакерку на экспертизу отдать.

Оксана покраснела и опустила голову.

— Андрюша, я тебе сейчас что-то скажу. Обещай, что не будешь ругаться.

Андрей внимательно посмотрел на девушку. Взял за подбородок, поднял голову, заглянул в глаза.

— Только не говори, что ты табакерку умыкнула.

— Умыкнула, – вздохнула Оксана.

— Милая, это же статья уголовная. Если тебя в Сибирь или на Дальний Восток в колонию определят, как я буду передачи носить?

— А мы быстро ребёнка заделаем, и мне отсрочку исполнения приговора дадут…

Оксана показала оторопевшему доктору язык.

— Андрюша, я же для дела. Я по пути в больницу заехала к знакомому художнику. Он на Ленинградском фарфоровом заводе работает. Показала табакерку.

— И что сказал твой художник?

— Сказал, что это новодел. Хороший, качественный фарфор, но новодел. Причём не наш, скорее всего французский.

— Ну вот, – покачал головой Андрей, – теперь мы почти точно знаем, откуда иностранный покупатель к нам прибыл.

Глава 8

1918 год, Тобольск

Дом расстрелянного большевиками губернатора Николая Аничкова тобольчане прозвали «царским домом». Там с осени прошлого года жили под охраной семья и челядь отрёкшегося от престола императора Николая Романова. Двухэтажный особняк с колоннами по фасаду стоял в самом центре города, в кремле, неподалеку от Успенского собора. Романовы занимали несколько комнат на втором этаже. На первом этаже постоянно дежурила охрана. Весной вооружённые солдаты начали прохаживаться и снаружи дома. Однажды подстрелили пытавшегося пройти в особняк богомольца, после чего тобольчане обходили «царский дом» стороной. По сравнению с палатами в Александровском дворце[18] условия здесь были стеснёнными. Бывшая императрица Александра Фёдоровна много молилась и очень переживала за сына Алексея, который страдал царской болезнью[19]. После отречения большинство приближённых сбежали.