Дом кости и дождя - Габино Иглесиас Страница 172

— Что? – переспросил я.

— Мы стоим в гребаной комнате, где лежат пять трупов. Никакое объяснение случившегося не позволит всем нам избежать тюрьмы, Гейб.

— А ты? – спросил я.

Бимбо навел на нас пистолет. Он улыбался.

— Идите, а то перестреляю вас нахер, – сказал он. – Пяти тел более чем достаточно.

Пол ухватил меня за плечо. Крепко ухватил. Я тронулся с места. Мы вышли из дома Бимбо.

Кровь Таво оставила след на лестнице. Но след на тротуаре был заметнее. Я снова отвернулся, чтобы не видеть его.

— Я тебе напишу, – сказал Пол и обнял меня на прощанье.

Дальше мы пошли каждый своим путем. Быстро пошли. Я ждал, что вот-вот раздастся вой полицейских сирен. Но никакого воя не раздалось. Всем было насрать.

48. Гейб

—

Мучительный звонок

Все будет хорошо

Лучший из нас

Надлежащие похороны

Громадный пугающий знак вопроса

Сообщение пришло в 22:01. ВСЕ ВОПРОСЫ РЕШИЛ ПОМОГЛИ ЛЮДИ ДЯДЮШКИ РЫБЫ СЫТЫ БЕРУ ПОД СВОЙ КОНТРОЛЬ

Я позвонил ему. Он не ответил. Я позвонил еще раз. Ответил он на третью попытку.

— Я у сеструхи, Г, – сказал он. Я слышал на заднем плане стрекот кузнечиков и кваканье лягушек. Он был на природе – не в доме.

— Ты отвез Таво рыбам?

— Да. Я взял…

— Ты спятил?

— Я поехал туда с… парой ребят моего дядюшки. Мы какое-то время не встречались, не видели друг друга. Может, они еще даже не знают про Папалоте. Мы быстро все провернули. В фургоне. Я забрал всех. Я сказал им, что Таво – не еда. Я попросил их взять его к себе домой и сделать все то, что они делают со своими мертвецами. Я думаю, Таво это понравилось бы. Все будет в порядке, чувак, – сказал Бимбо. – Всем насрать. Помнишь? Им было насрать, когда речь шла о моей матери. Или о Хавьере или о Кимбо, помнишь? Им насрать на Ла-Перлу или на каких-то исчезнувших доминиканцев. Исчезнувшие были призраками, а люди особенно безразличны к призракам. Ты читал последние новости? Пропали сотни людей. Тысячи мертвы. Больницы переполнены. Никто не будет этим заниматься.

Может быть, нам эта история сойдет с рук.

А может быть, и нет.

Время покажет.

— А что, если нас спросят про Таво?

— Чувак, ты настоящий пуэрториканец! – сказал Бимбо.

— И?

— Просто играй по правилам: ты ничего не знаешь, ты ничего не видел и не знаешь никого, кто мог бы знать. Тела у них нет, а значит, нет ничего. Все будет в порядке. Я… старик, я любил Таво.

Бимбо отвел телефон от лица, но звук сотрясших его рыданий был громок и очевиден.

Таво. Мой брат. Мой друг. Лучший из нас.

Что-то хрустнуло в моей груди, что-то много раз напоминавшее о себе в последнее время, и больше оно никогда не будет таким, как прежде.

Я не отводил телефон от лица и не скрывал моих рыданий.

Я хотел, чтобы эти слова Бимбо отвечали действительности, и это было самое сильное желание в моей жизни. Разве что кроме желания о возвращении отца.

— В общем, – сказал Бимбо, шмыгнув носом и вздохнув. – Мне нужно уходить, Г. Собираюсь разобраться со своей сеструхой, а там мы встретимся или что. Вы все должны мне ланч.

— Береги себя, Б.

Я отключился.

Вскоре после этого звонка небо посуровело. Потом пошел дождь. Я посмотрел в окно. Думал, увижу там темную фигуру, которая смотрит на меня. Но там никого не было.