Дом кости и дождя - Габино Иглесиас Страница 22

Моя абуэла умерла двумя с половиной годами ранее, но перед ее смертью я проводил с ней много времени. Она была bruja [21]. Ванную в своем доме она заставила свечами, и пользоваться ею запрещалось, потому что там жили духи. Когда мы проезжали мимо кладбища, она непременно начинала бормотать какие-то странные молитвы, потому что, как говорила она, тут шастают мертвецы.

А еще она рассказывала мне страшные истории, которые заключала словами: Todas las historias son historias de fantasmas. «Все истории – это истории о призраках». От этого воспоминания мурашки поползли у меня по спине, несмотря на жару и на пар, в который превращались падающие на землю капли дождя. Я отчетливо ощущал присутствие призрака Марии и вдруг перестал понимать, что мне делать с моими ногами.

Мы потихоньку двигались вперед к последней маркизе перед «Лазером» и говорили о триплетах [22]. Минуту спустя чувак у дверей движением руки подозвал нас. Бимбо подбежал первым и встал напротив тощего чувака. Он достал свое водительское удостоверение, показал дежурному и вытянул руки в стороны. Парень едва ли взглянул на его удостоверение. Он провел детектором по правому боку Бимбо, потом по левому и быстро пропустил его внутрь. Ту же операцию он проделал со всеми нами. Когда мы все оказались внутри, Таво наклонился к Бимбо и спросил про чувака у дверей – он тот же самый, мы его видели, когда проезжали мимо прежде? Бимбо кивнул.

Было уже поздно, и хотя из-за дождя некоторые потенциальные посетители решили остаться дома, зал внутри был почти полон. Между баром и площадкой для танцев двигалось около тридцати тел. У всех был усталый вид. Судя по некоторым из них, они пытались получать удовольствие от жизни, но у них это категорически не получалось. Клуˊбы всегда напоминают мне о том, что все мы – грустные животные, которые ищут что-то такое, что подняло бы нас из грязи, в которой мы живем, и привело к мысли о том, что жизнь на земле стоит того.

Мы подошли к стойке бара и заказали для всех «Медалла» [23]. Пуэрто-Рико это вам не Штаты. Взрослым здесь ты становишься, когда получаешь водительские права в шестнадцать лет, а с восемнадцати уже можешь покупать алкоголь на законных основаниях. Конечно, быть колонией – это сущее говно, но женщины у нас могут делать аборты, не опасаясь попасть в кутузку, и выпивать нам разрешается раньше, чем ребятам в Штатах, так что, думаю я, не все сражения мы проиграли.

Мы вдавили локти в стойку бара и сели. Хавьер подался вперед, и мы все наклонили к нему головы, насколько это было возможно. Перекрикивая музыку, он рассказывал нам о жизни в Маягуэсе. Ему нравилась та свобода, которую дарует собственное жилье, и возможность посещать занятия только с понедельника по четверг. Домашними заданиями, как он сказал, не слишком нагружали, а вот двухчасовую вечернюю езду по четвергам до родительского дома и обратно вечером по воскресеньям он ненавидел. Он сетовал на стоимость бензина и шутил с Полом, рассказывая ему, что каждую неделю привозит домой белье, чтобы мать постирала его.

Когда Хавьер закончил, Таво наклонился ко мне и спросил, почему я до сих пор не живу с Наталией. Таво с Наталией были добрыми друзьями, и он не испытывал ни малейшего сомнения в том, что она – моя любовь до гроба.