Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 24

— Руки вверх, ваше благородие! Здесь не положено… этим заниматься.

— Понятно… Зачем же так кричать? – пробормотал Владимир, поднимая руки вместе с блокнотом.

— Что там у вас?

Менделеев пожал плечами, но дал понять, что караульный и сам может это выяснить. Тот подошел еще ближе, а заглянув в блокнот, опешил:

— Что это?!

В ответ Володя улыбался. В блокноте, разумеется, на скорую руку, но очень похоже, был набросан портрет того самого караульного.

— А ловко это у вас… – заметил ефрейтор уже более снисходительным тоном и потихоньку отставляя винтовку. – Кто таков будете?

Лейтенант привычно оттарабанил заученное представление. И напросился на аудиенцию к губернатору. А служивый из роты караула даже сам провел офицера по широкой парадной лестнице, оставив перед кабинетом Баранова на третьем этаже.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! – крикнул Владимир с порога.

— И вам не хворать, Владимир Дмитриевич! – Губернатор, разумеется, был уже проинформирован о визитере. – Как здоровье батюшки? Слышал, он производит замечательные опыты с бездымным порохом для корабельной артиллерии…

— Вашими молитвами, Николай Михайлович! Так точно, батюшка весь в трудах.

— Рад слышать! А вы в наших волжских краях какими судьбами?

— Да вот, проводил здесь короткий отпуск и решил засвидетельствовать вам почтение, передав от отца нижайший поклон! – соврал Володя. Но после череды словесных реверансов перешел к действительной цели визита: – Да еще думал попросить за сына одного доброго человека. Не обессудьте… Только с самого начала умоляю, чтобы наша с батюшкой фамилия никак в этом деле не фигурировала… Не стоит оно того, ей-богу!

— Хорошо, хорошо, но о чем, собственно, речь?

И Владимир коротко пересказал существо некоего вопроса. Правда, сделал это за закрытыми дверями. А когда спустя четверть часа покидал покои губернатора, сжал кулак в победном жесте.

5

Следом Менделеев отправился на Нижегородскую ярмарку – место, достойное отдельного описания… на которое сейчас просто нет времени. Потому ограничимся лишь общими набросками.

Когда Владимир пересек по наплавному плашкоутному мосту широкую Оку, его взору открылся огромный торг, город в городе, где с утра до вечера кипела жизнь. При этом никаких выхлопных газов, рекламных баннеров и павильонов из пластика. Вместо этого – добротные двухэтажные дома, доверху набитые всякой всячиной: от бугровской муки всех возможных сортов до багдадских шерстяных платков, бутылей с кизлярской водкой и оленьих рогов с Крайнего Севера. Но смотреть на это великолепие было некогда. Уверенной походкой Менделеев зашагал к главному дому.

Здание это ни с чем не спутаешь и не пройдешь мимо. Гигантский дворец в неорусском стиле поражал и поражает воображение всех, кто оказывается рядом. Но в 1893-м помимо собственно ярмарочных служб здесь была и квартира губернатора, и почта, и военная гауптвахта, и полиция в восточном флигеле. Туда-то Володя и направился.

— Здорово, братец! – Он сразу заприметил среди всех городового Ратманова, здоровяка с лицом словно высеченным из финского гранита. Он к тому же возвышался над остальными минимум на голову.

— И вам… – подивился Константин Иванович, с подозрением разглядывая незнакомца. – Чем могу служить? – А вот голос уже выдавал в нем доброго человека.