Дочь врага - Владимир Колычев Страница 28

— Про нанайцев слышала? — шумно выдохнув, тихо спросил он.

— Про каких нанайцев?

— Бойтесь нанайцев, дары приносящих?

— Данайцев!

— Да какая разница?.. Селезень зачем, думаешь, приходил? Это он показал тебе, что знает, где мы живем… И мне показал… Чтобы мы не расслаблялись… Чтобы ты его боялась!

— Зачем ему нужно, чтобы я его боялась?

— А это психологический прием такой. Сначала напугаешь человека, а потом держишь его в постоянном страхе. Человек устает бояться и сдается, понимаешь?

— Хочешь сказать, Селезень взял меня в осаду? — в раздумье повела бровью Клара.

— Но ты же не сдашься?

— Даже не сомневайся! — преданно посмотрела ему в глаза Клара.

— А Селезня бояться не надо. Не надо.

— Я и не боюсь, — покачала она головой.

— А он хочет, чтобы боялась… И чтобы я за тебя боялся, хочет… — вздохнул Семен.

Селезень что‐то задумал, избавиться от кого‐то хочет, возможно, от Сереги. Далеко не лучшая идея — убить своего врага рукой родного брата, но у Селезня есть поводок, на котором он может держать Семена. Этот поводок — Клара, и сегодня он стал еще немного короче. Селезень ясно дал понять, что с Кларой может случиться всякое…

— А я за тебя действительно боюсь… И убивать за тебя буду! — ничуть не смущаясь, заявил Семен.

— Будешь убивать? — шарахнулась от него Клара.

— Я не хочу. Но если Селезень не оставит мне выбора…

Селезень совершит непростительную ошибку, если заставит Семена убить родного брата. Гораздо проще и правильнее будет убить самого Селезня.

— Но убивать нельзя!

— За тебя?.. За тебя можно!

— Не надо так говорить! — Клара обвила руками его шею и ткнулась лицом ему в грудь.

Так они и стояли — в надежде остановить время, в котором у них все хорошо. Селезень еще только что‐то замышляет, но ничего не делает, Семен еще никого не убил, и с Кларой у него все хорошо, квартира у них, сейчас они выпьют вина, посидят немного, а потом до утра будут любить друг друга…

Время действительно замерло на целую ночь, а утром все закрутилось, завертелось. Утром его ждал серьезный разговор с Душманом.

— Ну что, пацан, готов к зачету? — спросил он, положив ему руку на плечо.

Тяжело положил, но еще тяжелее посмотрел в глаза. Они стояли в тупичке между двумя пятиэтажными домами. Видеть их могли, а слушать вряд ли.

— Зачет непростой, да?

— Непростой.

— Серега правильно сказал, да? Замочить кого‐то надо?

— Сереге ничего не говори, не надо.

— Если я скажу, значит, я слюнтяй?

— Если ты скажешь, значит, ты испугался. А зачем ты мне такой нужен?

— Короче!

— Человечка одного нужно убрать.

— Я его знаю?

— Знаешь. Но с плохой стороны.

— Кто?

— Это знает только Селезень… И я… Не боишься узнать?

Душман не просто смотрел в глаза в ожидании ответа, он его требовал, рассчитывая на решительный ответ, и Семен его не подвел.

— Не боюсь.

— Тогда лови! Миндаля завалить надо.

Семен не понимал, зачем валить Миндаля, когда во главе карасевских по-прежнему стоит Тарас, но спрашивать не стал. Его дело маленькое, ему сказали — он сделает. Нельзя убивать людей, но Миндаля можно. И не потому, что Костя плохой человек из вражеской команды. Сейчас главное — не получить заказ на родного брата…

— Почему Миндаля? — спросил Душман, продолжая смотреть прямо в глаза Семену. — Потому что Миндаль против Тараса пошел. Карасевские его реально уважают, но за ним идут несильно. Ты меня понимаешь?