Старый дом рыбака - Ольга Которова Страница 31

Приоткрыв рот, Мила выдохнула и заметила слетевшее с губ облачко пара. От этого испугалась еще больше, а руки задрожали сильнее.

«Какого черта?! Какого черта?! Какого черта?!» — кричало ее сознание.

Интуиция подсказывала, что в доме она не одна, но играющий на пианино не является человеком.

Решив не покидать комнату до рассвета, Мила взяла стул, подперла им дверь. Забралась на стул с ногами, обняла колени.

В этот момент свет погас, а звуки пианино стали еще громче, будто их источник переместился прямо к двери.

Мила зажала уши ладонями, пыталась заглушить проклятую музыку.

— Убирайся. Убирайся. Убирайся, — шептала она, качаясь взад-вперед.

А затем, зажмурившись, тихо запела песенку, которую когда-то в детстве им с братом пела мать:

Жил на свете человек,

Скрюченные ножки,

И гулял он целый век

По скрюченной дорожке.

А за скрюченной рекой

В скрюченном домишке

Жили летом и зимой

Скрюченные мышки.

И стояли у ворот

Скрюченные елки,

Там гуляли без забот

Скрюченные волки…

Назад. Вперед. Опять назад и снова вперед. Кажется, за всю жизнь ей ни разу не доводилось испытывать такой ужас.

Мила давно потеряла счет времени, когда наконец почувствовала, как в спальне значительно потеплело. Осторожно убрав руки от ушей, осознала, что и музыка стихла. Открыла глаза. И тут же комнату залил яркий свет.

Каким-то седьмым чувством она поняла, что неведомый гость исчез.

Страх быстро отступал. Ему на смену пришла злость. Еще совсем недавно, будучи следователем, она не пасовала перед гораздо более серьезными опасностями. А теперь что? Боится выйти за дверь! Нет, так дальше продолжаться не может! Она не трусиха!

Но откуда же взялся этот зверский страх? Неужели чувство самосохранения проснулось — и так поздно?

Мила встала и отодвинула стул. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, осторожно открыла дверь комнаты. Но вышла не сразу. Сначала осмотрелась. Никого не увидела. Впрочем, темнота бы ей и не позволила. Придется полагаться на интуицию.

Включив в коридоре свет, девушка подошла к лестнице. И хоть страх почти прошел, руки и колени все еще дрожали. Проглотила вязкий ком в горле и осторожно ступила на первую ступеньку. Ничего не изменилось: в доме по-прежнему было тихо.

Спустившись на первый этаж, Мила обошла все комнаты, включая в каждой свет. Никого и ничего. Пианино ожидаемо не обнаружилось. Так откуда же доносился звук?

Когда Ардо добралась до прихожей, страх окончательно ушел, а злость превратилась в ярость. Причем настолько сильную, что нестерпимо хотелось кричать. И девушка твердо решила узнать, что, черт возьми, происходит в этом доме!

Да, возможно, это Миле следовало бы лечиться в психиатрической клинике, а не брату-близнецу. Нормальные люди не ведут себя так, когда сталкиваются с пугающими явлениями — они не роются в этой грязи. Да, возможно, ей следовало собраться, вызвать такси и уехать в аэропорт, а там — ближайшим рейсом обратно в Москву.

Но она именно такая, какая есть, и это уже не изменится. Она обязательно разберется с причиной всех зловещих звуков в этом проклятом доме!

Мила быстро поднялась в спальню, переоделась. Затем, надев куртку, шапку и сапоги, выбежала на улицу и спустилась по ступеням. Снег завалил дорожку, ноги вязли в сугробах, но она не обращала внимания. Мысли крутились вокруг одного: кое-кто все знает, но молчит. Кое-кто, задававший странные вопросы. Алексей Кириллович. И Мила больше не позволит старику отмахнуться от нее. Как удачно она накануне вечером поинтересовалась у Антона Сергеевича, где находится полицейский участок!