Под кожей - Ника Коваль Страница 34

— Это хорошо. Я боялась, что они тебя замучают.

— Как Келл?

Она напрягается, поджав губы, и кладёт руку мне на плечо. Этот жест мне не нравится.

— Знаешь… Он несёт какой-то бред… – неуверенно произносит она.

— Какой? – мои глаза сужаются.

— Ну…Что ему прострелил ногу парень, и ты… ты была с ним за одно. – Она опускает взгляд. – Не подумай, что я ему верю, просто… Меня всё это пугает.

Нет, да он охренел! Простите за мой французский, но Келл перешёл все границы. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоится.

— Копы уже были у него?

— Нет, я им сказала, что ему после операции нужно время на отдых. Я же не могла допустить, чтобы тебя начали подозревать! – Истерически щебечет она, и я мягко сжимаю её руку на своем плече.

— Спасибо, Лис. Ты всё правильно сделала. Где его палата? – голос у меня напряжённый яростный. Я готова расцарапать этому ублюдку лицо, если он продолжит пускать из своего поганого рта нелепицу.

У Лис округляются глаза, она ещё никогда не видела меня такой.

— В 15 палате. Но… что там всё-таки произошло?

— Я тебе всё объясню, только позже.

С этими словами я направляюсь в палату, чувствуя, как гнев начинает закипать в жилах. Всё недомогание полность забылось под воздействиям адреналина и бурлящей во мне ненависти. Через пару мгновений я уже стою у двери палаты, врываясь в нее без стука. Келл сидит на койке и ест суп с лапшой. Говнюк.

Заметив меня, его глаза округляются, и он чуть не давится супом. Вот и подавись, сучёныш.

— Ты что, совсем ахуел, Келл?! – начинаю я, повышая голос. – Ты что наплёл Алис?!

Келл ставит тарелку с супом на тумбочку и хмыкает, откидываясь на спинку койки.

— А что? Я не прав? Вы так мило шушукались вместе, как пара сраных голубков, у которой намечается первый секс. Думал, вы засосётесь прям там, я разве не прав?

Он скрещивает руки на груди, и мне всё больше хочется врезать ему между ног. А лучше ударить его прям в рану, чтобы он больше не смог никогда ходить на этой ноге.

— А то, что ты меня изнасиловать пытался, конечно же, скрыл, сукин сын.

— Ну, ну, давай без оскорблений. Ты сама меня спровоцировала. – Его губы растягиваются в насмешливой улыбке.

Что, простите?! Спровоцировала?! И это всё, что он смог выдавить из своего грязного рта? Пару дней назад я и подумать не могла, что он окажется грёбаным сексистом. Не выдержав, я подхожу к нему и влепляю сильную пощечину. Звук шлепка разносится по комнате, а за ним следует жалкий скулеж. Келл хватается за ушибленную щеку и поднимает на меня взгляд полный удивления и шока.

— Я расскажу всё полиции, если ты не уволишься нахрен из этого места!

— У тебя нет доказательств, Эмми, – приходя в себя, отвечает он, возвращая вид пафосного засранца.

— Синяки на теле подойдут? – смотрю ему в глаза и вижу в них замешательство.

На моей шее и бёдрах остались синяки от его пальцев, которые до сих пор приносят дискомфорт.

— Этого слишком мало, чтобы доказать мою вину…

Я не улыбнулась. Я позволила уголку губ дрогнуть на миллиметр – не улыбка, а намёк на неё. Медленно, чтобы он успел рассмотреть каждый жест, я достала телефон. Экран осветил его испуганное лицо.

— Любопытная вещь, – сказала я, и мой голос звучал ровно, почти задумчиво. – Современные телефоны. Они всё записывают. Думал, я приду к тебе с пустыми руками? Не первый день живу на свете и знаю, что такие сволочи как ты – никогда не признаются.