Отстойник душ - Денис Нижегородцев Страница 35

А оппонентов у него хватало и здесь:

— Ты говоришь о доверии, но что, если и среди нас окажется предатель?

— Мы должны быть готовы ко всему, — спокойно парировал Монахов. — Вспомните Двуреченского. Он не просто перебежчик, он самый умный и талантливый негодяй и проходимец из всех, кого я знал! Но даже его мы не можем закрыть просто так, вернее, тело, в котором пребывал наш коллега Корнилов… Нужно действовать с осторожностью и умом, только тогда мы сможем избежать ошибок.

— А Ратманов тоже может оказаться перебежчиком? — спросил кто-то.

— Типун тебе на язык, — только и ответил Монахов. — Все. Расходимся. Мне через два часа на службу.

3

С утра Ратманова уже будил верный слуга. Каллистрат с непроницаемым лицом вошел в комнату, раздвинул шторы и приготовил для хозяина целый саквояж вещей. Оба знали, что эта поездка может быть для Георгия в одну сторону.

— Быстро же ты воротился. Спасибо, Каллистрат! — поблагодарил Ратманов. — Решил семейные проблемы?

— Так точно, ваше вашество. Дети по лавкам, жена тоже при деле.

— Я и не знал, что у тебя жена, дети.

— Кого только у меня нет, — отшутился камердинер.

— Ясно. А мне, похоже, предстоит серьезный разговор с начальством. А там и до «Бутырки» недалеко… — в этот момент попаданцу так хотелось поделиться с верным Каллистратом своей историей и рассказать во всех подробностях о перемещениях во времени, но все-таки он сдержался.

— Типун вам на язык, ваше вашество. Паниковать точно не стоит, пока что. Вы же сами говорили, что лучше обождать, все и образуется.

Ратманов усмехнулся, вспомнив, как давал подобный совет самому Каллистрату. И нищий дворник, воспользовавшись его мудростью, жил теперь в комфорте и с любимым хозяином.

В службе эвакуации пропавших во времени таких, как Георгий, называли донаторами по отношению к таким, как Каллистрат. Донаторы помогали пока еще непризнанным гениям и просто перспективным людям разобраться со своими проблемами, чтобы побыстрее сделать открытие, написать книгу, победить в войне и так далее. Официально вмешиваться в ход истории агентам СЭПвВ строго запрещалось, но на донаторство почему-то закрывали глаза, а по-простому говоря, нарушали собственные инструкции, когда и где считали необходимым. И это была одна из главных претензий попаданца к работе службы вообще, он считал их позицию по поводу вмешательства либо невмешательства в исторические процессы лицемерной.

А Каллистрат, конечно же, не был ни Пушкиным, ни Ломоносовым, ни даже нижегородским миллионером Бугровым[30], которому когда-то, в начале XIX века, помог встать на ноги Двуреченский…

— Ты знаешь, — задумчиво произнес попаданец, — иногда мне кажется, что я играю в игру, правила которой не понимаю.

— Все мы, ваше вашество, играем в игры, которые не всегда понимаем, — мгновенно нашелся что ответить слуга. — Но важно не терять надежду. Ваша судьба еще не решена.

— Ты знаешь о моей судьбе больше, чем я, — усмехнулся Ратманов.

— Я знаю только то, что ничего не знаю[31], — парировал Каллистрат.

— Ух ты. И кто же это сказал? — напоследок решил проверить «деревенского недотепу» Георгий.

— Не знаю, ваше вашество. Какой-то чудак, не иначе.

— Да-да, чудак…

Каллистрат умел найти ободряющие слова. И даже в той непростой ситуации, в какой оказался вчерашний герой нации Георгий Константинович Ратманов, появилась нотка позитива.