Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 38

Матрона одарила нас с Викторией оценивающим взглядом.

— Этими красавицами могут быть только леди Стэнли и ее сестра, – произнесла она, протягивая мне облаченную в кружевную перчатку руку.

Я смотрела на эту руку, затаив дыхание. Он ожидает, что я пожму ее, как мужчина? Не зная, что предпринять, я лишь неловко прикоснулась к ее пальцам, и она, накрыв мою ладонь другой, держащей сигарету рукой, заглянула мне в глаза, словно желая прочесть все спрятанные там секреты.

— Уиффи, – представилась она и поправилась после короткой паузы: – Уинфрид.

Миссис Вильямсон, урожденная Хелмсли. Королева нью-йоркского света. Дочь американского посла, вышедшая замуж за богатейшего промышленника. Когда Виктория поведала мне эту информацию, я задумалась. Дочь политика, вышедшая замуж за потомка простого рабочего. Но теперь я поняла, что британская кастовая система здесь не работает, что недостаток родословной они компенсируют деньгами. Если человек из народа смог заработать столько денег, чтобы построить дом, в котором мы находились, ему нечего стыдиться. Он богаче самого короля, сказал как-то Стэнли об одном из них.

Уинфрид продолжала разглядывать меня, прищурив глаза. Я исподтишка посмотрела на ее шерстяное платье оливкового цвета. Видимо, она была настолько важной персоной, что портниха просто не осмелилась сказать ей, что ни фасон, ни ткань ей не подходят. Я видела это платье на фотографии, которую как-то показала мне Виктория. В нем была какая-то княгиня на открытии сезона русской оперы в Лондоне, и оно вызвало настоящий фурор своей заниженной талией и узкой юбкой.

— Мы не могли дождаться того момента, когда сможем познакомиться с вами, настоящими леди из Лондона. Надеемся, вы готовы ответить на наши вопросы о последних тенденциях моды. Никто из нас не был в Париже с лета прошлого года.

Все еще не отпуская меня, Уинфрид притянула к себе Викторию рукой, в которой она держала сигарету.

— Вы такие красавицы! Я никак не могу привыкнуть к тому, насколько вы похожи. Позвольте мне представить вас остальным женщинам. Только предупреждаю: вы должны следить за тем, что говорите, потому что все мы приходимся друг другу сестрами или кузинами.

— Или свояченицами, – вставила похожая на птицу рыжая дама.

— Ну уж нет, Жужу, вы не в счет.

Все, включая Викторию, засмеялись. Я попыталась присоединиться к общему хору, но смогла лишь слегка разомкнуть губы. Я чувствовала себя так, будто погружаюсь в пучину.

Уиффи принялась перечислять имена, звучащие скорее как собачьи клички: Гуппи, Чичи, Бесси, Лотти, Рини, Гого.

Когда она дошла до Барби и Бибы, я в удивлении подняла брови.

— Вообще-то они Барбара и Беатрис. Они кузины, но настолько неразлучны с детства, что мы зовем их «наши близняшки».

Барбара и Беатрис изучающе смотрели на нас маленькими черными глазками. Их действительно можно было принять за родных сестер, хотя их похожесть объяснялась больше подобием причесок, платьев и одинаково угрюмым выражением лица.

— У них даже какое-то время был свой собственный язык, правда, девочки? Поначалу это казалось забавным, но теперь они так привыкли к нему, что не могут от него избавиться. Мне кажется, они на другие имена теперь и не откликнутся.

«Близняшки» продолжали разглядывать нас с таким вниманием, словно старались запомнить все детали. Нет, эти женщины не были похожи ни на кого из тех, кого я знала прежде. Громкие, дерзкие, они специально привлекали к себе внимание, весело смеялись, пили, курили. Уинфрид взяла еще одну сигарету, и ее муж сам поднес ей горящую спичку. Выпустив в воздух длинную струю дыма, она продолжала говорить, сопровождая каждое сказанное слово постукиванием по зажатой между пальцами дымящейся сигарете.