Казанский мститель - Евгений Сухов Страница 38

— Ан нет, господин хороший, — отрицательно качнул Степан головой. — Не каждому. А тем, — добавил он, — кто того достоин и зла некоего от прочтения заветных строк ближним своим и дальним не сотворит. Потому как человеков видят они наскрозь.

Воловцов неопределенно хмыкнул и задал следующий вопрос:

— И старцев самих вы, стало быть, видели близко?

— Близко. Как тебя!

— Говорили с ними? — опять с нотками иронии и недоверия в голосе спросил Иван Федорович.

— А то, — по-простецки ответил Степан. — О многом переговорил.

— Экий вы все-таки занятный человек, Степан, — в прежнем язвительном тоне и с заметным недоверием произнес коллежский советник Воловцов. — И старцы вам показались, и поговорить с собою вот так просто позволили, и на книги глянуть не отказали?

— Позволили… Не отказали… А вот вам бы они книг не показали. Да и сами вряд ли показались бы… — не предположил, а вполне утвердительно промолвил хожалый.

— Это еще почему? — в вопросе судебного следователя прозвучали недоверие и обида.

— А не таковские эти старцы, чтобы абы кому показываться. И ведают, кому открываться, а кому нет.

— Абы кому значит, — проглотил обиду Воловцов, внешне, конечно, не показывая вида. — Хорошо, пусть так будет… — Он немного помолчал. — И что это за старцы такие?

Степан помялся, видимо решая, открывать этому судейскому чиновнику большую тайну или все-таки отказать. Все же решил отвечать:

— Живут оне по старой вере. В пещерах. И найти их непросто. Не каждому оне свой облик кажут, а уж паче далеко не с каждым речи ведут. Самому старшему из них — за триста годов уже будет…

— Чего-о? — крайне недоверчиво протянул Воловцов. — За сколько «годов уже будет»?

— За триста, — уверенно повторил Степан, не обращая внимания на недоверие в голосе судейского.

— Ты меру-то знай своему вранью, — перешел как-то неожиданно для себя на «ты» Иван Федорович.

— А я во всем знаю меру, — твердо сказал Степан, глядя прямо в глаза Воловцову. — И не вру. Я с ним самолично толковал. Так ему уже за полторы сотни годов стукнуло, когда государь Петр Федорович, от злокозненных братьев Орловых спасшийся, Казань взял. И было это в 7282 годе…

— То есть в 1772 году, — перевел дату от Сотворения мира в летоисчисление от Рождества Христова Иван Федорович. — Это, значит, ты Емельку Пугачева государем Петром Федоровичем величаешь?

— Ну, кому, может, и Емелька Пугачев, а кому — государь император Петр Федорович, — парировал выпад судебного следователя хожалый. И хоть был он ниже и мельче Воловцова, глянул на него (и это у него получилось!) как-то свысока. Что заприметил и сам Иван Федорович…

— Хорошо, хорошо, — не стал вступать со Степаном в исторический диспут Воловцов. — Значит, говоришь, ты со старцами беседы вел?

— Да, соблаговолили оне со мной побеседовать — охотно подтвердил Степан.

— И о чем вы разговаривали? — хотел как бы мимоходом спросить Иван Федорович, но получилось довольно заинтересованно.

— Об антихристе и приспешниках его старцы мне поведали. Сказывали, чтоб я люд православный о его приходе предостерег.

— И ты принял к исполнению? Миссия, стало быть, у тебя такая, — к месту вспомнил Воловцов, что Степана задержали за речи об антихристе, что он провозглашал на Центральном рынке.

— Так обещал же, — глянул на «его высокоблагородие» Степан, видно, и в самом деле не понимая, как можно не сдержать данного старцам слова.