Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 4

— Учитель готов произнести речь, – перевели его намерения на английский. – И он заранее просит извинить его за то, что вы сейчас услышите…

— Нет проблем, – снова произнес Николай. – Я готов выслушать все, что он скажет. За этим я сюда и пришел.

— Тогда слушайте…

Монах, уже в третий раз погрузившись в состояние полудремы, начал что-то нашептывать, на слух – совершенно бессвязное. В то время как приближенные кинулись читать по его губам и записывать что-то в скрижали, то есть увесистые записные книжки из пухлой рисовой бумаги. Русский принц, взирая на происходящее, с трудом скрывал удивление. А когда старик закончил говорить, у почетного гостя уже не осталось сомнений, что тот… спит. Даже его руки не двигались, а застыли с четками в одном положении.

— Учитель закончил, – заключил один из переводчиков.

— Если несложно, – после паузы Николай снова показал себя как дипломат, – расскажите, какое именно предсказание сделал уважаемый учитель.

В ответ японцы почтительно поклонились и дали понять, что полный текст речи будет готов к вечеру. Сразу на русском языке. Его доставят в гостиницу в Киото.

— Хмм… Значит, быть по сему! – заключил Николай, покинув скит провидца – именно так представили гостю сонного старика.

Уже за оградой ему повстречался Джорджи, как еще прозывался Георг Греческий, который фланировал без дела и уже начал скучать. А также Володя Менделеев, сын великого химика Дмитрия Менделеева, а по совместительству мичман с «Памяти Азова» и фотограф-любитель, которому потомки обязаны большинством снимков из Восточного путешествия.

— Не хотите снимок на память? – спросил он.

— Еще чего! – возразил греческий принц, который отчего-то не пошел к старцу.

— Возможно, последний… – будто бы шепнул Владимир следом.

— Что ты сказал?! – взревел Георг.

— Ничего, ваше высочество, – пошел на попятный Менделеев.

— А мне показалось, что ты сказал…

— Никак нет, ваше высочество! Я не мог… И ничего не говорил!

Ситуацию вновь сгладил Николай, который и сам любил фотографировать. Он заставил брата взять себя в руки и попозировать Менделееву-младшему. А потом кузены отпустили мичмана и отправились дальше вдвоем.

— Что ты о нем думаешь? – спросил Ники по дороге.

— О Менделееве?

— О монахе…

— Думаю, его предсказание гроша ломаного не стоит! – крикнул Георг.

— Ты же его даже не слышал… – изумился цесаревич.

— Я верю только Зевсу и жене его Гере! – пошутил грек.

— Да-да, смешно… А мне все-таки представляется, что все в нашей жизни неслучайно и взаимосвязано…

— Брось, Ники, смотри на вещи проще!

После чего принцев с подачи Джорджи Греческого закружил дух древнего Киото. Они завели знакомство с прекрасными японками. Это были не мусумэ, но не менее притягательные гейши. Испили с ними саке. Облачились в традиционные кимоно и отведали морских гадов, используя для этого палочки. А когда спокойная и даже безмятежная ночь осталась позади, ничего не забывающие японцы, как и было обещано, доставили в гостиницу расшифрованное и переведенное предсказание мудреца.

Николай прокашлялся, подчеркивая таким образом значимость момента. Не без некоторого волнения разрезал канцелярским ножом аккуратный белый конверт. И, наконец, пробежал сообщение глазами, зачитав последнюю фразу вслух:

— Опасность витает над твоею главой. Но смерть отступит. Трость будет сильнее меча. И трость засияет блеском…