Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 40

Правда, время от времени напоминал о себе прежний характер Рябухи-старшего и заставлял усомниться в правильности принятого решения. Полицейский все еще любил покричать и ткнуть носом в неровно положенную тапку, причем без разбора между своими детьми и сыном Варвары. Георгию доставалось так же, как остальным. Да и Варвара Никитична тоже была не самой спокойной женщиной. Поговаривали, что в ее роду помимо крестьян-землепашцев была цыганка. Обладательница южной крови громко хлопала дверьми, била посуду и не давала спуску сожителю. А тот отыгрывался на детях, включая Жорку, в то время как жена по-прежнему оставалась для него святой. Но для матери святым был только ее сын. Она хватала ничего не понимавшего подростка за руку, и они вместе убегали из дома. Так было уже не раз.

Полицейский задействовал все свои связи и подчиненных, чтобы вернуть Ратмановых в лоно семьи. После чего просил у Варвары Никитичны прощения, обещая, что весь мир снова будет у ее ног. И она возвращалась, добавляя, что собственная судьба ее не волнует, а мир должен лежать у ног другого человека.

— Позаботься лучше о Георгии!

— Непременно, – соглашался пристав.

Чего не скажешь для успокоения любимой женщины?

4

Встреча Георгия с Любовью из Мариинской гимназии состоялась за две недели до выпускных экзаменов. Все случилось на Черном, некогда Поганом, пруду – в излюбленном месте отдыха нижегородцев. Посреди водоема стоял плавучий храм, а вокруг разбит великолепный сад с гирляндами из китайских фонариков и настоящими фонарями, источавшими мягкий электрический свет, который уже пришел на смену газу. Зимой здесь катались на коньках, летом же работала лодочная станция.

Любовь пришла в жизнь Георгия внезапно! После урока греческого, на котором обсуждалась японская поэзия, романтичная и одновременно хваткая натура девушки заинтересовалась авторством стихов, которые не мог написать столь приземленный юноша, каким был Сергей Рябуха. Задействуя свои связи, Люба довольно быстро отыскала подлинного рифмоплета. Но, поджидая его у стен мужской гимназии, решила лишний раз удостовериться, действительно ли он «пишет стихи по-японски».

Георгий врать тогда не умел и сразу признал авторство, хотя и уточнив:

— Корректнее было бы говорить о стихах в подражание японскому стилю хайку.

Любовь ответом вполне удовлетворилась, а сами стихи, как и их автор, продолжали вызывать у нее неподдельный интерес.

Внешне Жора не производил впечатления на дам, да и учился в исключительно мужской гимназии – образование тогда было раздельным. Его знакомство с представительницей слабого пола в таких обстоятельствах казалось почти чудом. В лучшем случае он мог бы жениться впоследствии на ком-то из дочерей Сергея Пантелеевича Рябухи. Пока еще это были совсем юные барышни, тем не менее он видел их дома каждый день, волей-неволей приходилось общаться.

Но уже сейчас Георгий попал под очарование новой знакомой – Любы Столетовой. И вот они уже прогуливали занятие у Анджея Ростиславовича Сметаны, которое непосредственно предшествовало выпускным испытаниям в гимназии.

– На ветке сакуры

Лепестки, как мечты,

Уносят весну…

— Божественно! Георгий, еще!

Девушка интересовалась не только японской, но и русской поэзией. А Георгий легко и непринужденно декламировал стихи на любых языках: