Казанский мститель - Евгений Сухов Страница 46

Коркия понуро молчал.

— Я спрашиваю, вы верите? — жестко повторил вопрос судебный следователь по особо важным делам.

Ираклий Георгиевич поднял голову, посмотрел на Воловцова и тихо промолвил:

— Я находился в отчаянии, когда узнал, что у этого Кержакова имеются компрометирующие меня документы. Я не знал, что мне делать, как поправить создавшееся положение, грозившее мне большими неприятностями, которые, как мне казалось, уже невозможно избежать…

— То есть вы хотите сказать, что находились в сильном душевном волнении, — изрек Иван Федорович раздумчиво и, немного помолчав, добавил: — Что ж, я вполне допускаю подобное.

— Я говорю правду, все было именно так. Ну и совершил непоправимую глупость…

Кажется, Ираклий Георгиевич был искренен. Или так сильно хотел казаться таковым, что у него получилось.

— Вы не глупость совершили, а преступление, — не пожелал сводить всего лишь к глупой ошибке то, что совершил подполковник Коркия, Воловцев. — По вашей вине погиб человек.

— Но я был в отчаянии…

— Впрочем, — продолжал Иван Воловцов играть роль всемогущего чиновника, способного помочь подполковнику Коркии (первейшая задача оставалась прежней — получить информацию о человеке, исполнившем заказ Коркия), — нахождение в сильном душевном волнении при совершении противузаконных деяний является смягчающим обстоятельством. — Он немного помолчал, следя за реакцией собеседника. — А как вы нашли человека, готового совершить убийство?

— Так это не я нашел, — ошарашил Воловцова своим ответом Ираклий Георгиевич. — Это меня нашли…

— Во как? И каким же образом? — Иван Федорович и правда был не готов к такому повороту событий.

— А вот так, — покосился на судебного следователя подполковник Коркия. — Подошел ко мне в конце прошлого года незнакомый молодой человек в бобровой шубе и шляпе-федоре из мягкого фетра и сказал, что в курсе того, что мне грозят неприятности. И добавил, что неприятностей, нависших надо мной, при определенных обстоятельствах можно избежать. Я сказал, что у меня все хорошо, неприятностей нет и быть не может, на что господин в бобровой шубе рассмеялся и заявил, что помощник асессора Губернской казенной палаты коллежский регистратор Ефим Феоктистович Кержаков отнюдь так не думает. И я понял, что человек этот откуда-то все про меня знает, а потому весьма опасен. И лучше мне его выслушать, нежели послать туда, куда Макар телят не гонял.

— Где он к вам подошел, когда? — воспользовался паузой в разговоре Иван Федорович.

Коркия немного подумал, потом твердо произнес:

— Это случилось в пятницу восемнадцатого декабря прошлого года.

— А третьего января нынешнего года Кержакова уже убили, — скорее для себя, вслух заметил Воловцов.

— Что вы говорите? — не расслышал Ираклий Георгиевич.

— Ничего. Это я так, про себя… — пробурчал Иван Федорович. — Где этот человек к вам подошел?

— На площади у Порохового завода, — последовал ответ, в правдивости которого у Ивана Федоровича не было никаких оснований сомневаться.

— Вас кто-нибудь видел? — задал очень важный вопрос судебный следователь Воловцов.

— Не думаю, — не сразу ответил Ираклий Георгиевич.

— А вы подумайте, — предложил Иван Федорович. И добавил: — Я вас не тороплю…

Ираклий Георгиевич принял предложение судебного следователя по особо важным делам буквально и задумался, явно что-то припоминая. Наконец поднял взгляд на Воловцова: