Казанский мститель - Евгений Сухов Страница 48

— Я не знаю, — выразительно посмотрел на Ивана Федоровича подполковник Коркия и повторил уже говоренное: — Он сказал, что знает про мои неприятности и может помочь мне их избежать. — После этой фразы судебный следователь Воловцов услышал и кое-что новенькое, на что стоило обратить внимание. — За свои услуги он попросил пятьсот рублей. Я спросил его: «Вы лично будете решать мою проблему?» Он ответил, что нет. Он только посредник. После чего я подумал, что это какой-то проходимец и его интерес только в том, чтобы надуть меня на пять сотен. И я потребовал встречи с человеком, который непосредственно будет заниматься… улаживанием моей проблемы. Человек, оказывающий посреднические услуги, немного подумал и согласился…

Было заметно, что подполковник Коркия чертовски устал и желал только одного — чтобы его оставили в покое. Но именно в таком состоянии подозреваемый допускает ошибки и расположен к откровению. Нельзя было упускать удобного случая, и Воловцев задал очередной вопрос, внимательно наблюдая за его мимикой:

— Ваша встреча случилась?

— Да, на следующий день, вечером, — ответил Коркия.

— Где произошла встреча?

— Как и было уговорено, на Сенной площади.

— А точнее?

— Это на улице Московской, у здания доходного дома Юнусовых. Вернее, в арке дома.

— Расскажите поподробнее об этой встрече, — в приказном тоне произнес судебный следователь Воловцов, продолжая холодно взирать на подполковника.

— Говорить особо-то и нечего, — неохотно изрек Ираклий Георгиевич. — Мы с человеком в бобровой шубе встретились на площади, и он предложил пройти в арку дома. Прошли. Там стоял человек, но лица его видно не было, — он находился в глубокой тени. Я даже не могу сказать, во что он был одет и какого он был телосложения.

— А голос… голос вы его слышали? — с надеждой промолвил Иван Федорович.

— Да, слышал, — ответил арестованный Коркия. — Он назвал цену решения моей проблемы.

— И сколько же? — быстро спросил судебный следователь.

— Пять тысяч. После того как все будет закончено, — добавил Ираклий Георгиевич.

— Какой у него был голос? — вопрос этот был для допрашиваемого ожидаем, поэтому он без раздумий ответил:

— Нормальный мужской голос. Не писклявый, не бас. Ну, вот такой же, как у вас, — посмотрел на Ивана Федоровича Ираклий Коркия.

— Стало быть, он не заикался? Не картавил? Не шепелявил? — продолжал допытываться судебный следователь в надежде, чтобы хоть что-то выудить у допрашиваемого о загадочном стрелке.

— Нет.

— Говорил без акцента?

— Да.

— Что — да?

— Он говорил без акцента, — промолвил подполковник.

— А когда вы разошлись, вы не заметили, он не хромал? — пытался найти хоть какую-то зацепку Иван Федорович.

— Не хромал, — неуверенно ответил Ираклий Георгиевич. И добавил: — Кажется…

— Кажется или… — раздраженно произнес Иван Федорович.

— Не хромал, — выдохнул Коркия устало. — Точно!

— Тот человек, в тени, он был высокий, низкий, худой, толстый? Вспомните! Напрягитесь! — настаивал следователь Воловцов.

— Чуть выше среднего роста, — изрек Коркия. — Он не был ни худым, ни толстым. Мне он показался обыкновенным, а вот точно определить, толстый ли он, худой ли, еще какой-нибудь, не представлялось возможным, — добавил он.

— Ясно, — невесело буркнул коллежский советник Воловцов, понимая, что на стрелка-снайпера у него ничего нет. Дело не продвинулось даже на шаг. И задал последний вопрос: — Когда все было закончено, вы рассчитались?