Казанский мститель - Евгений Сухов Страница 50

— А не смущает ли вас, что я этого Ефима Феоктистовича Кержакова не знаю? И вообще услышал о нем впервые только от вас. А уже являюсь свидетелем по уголовному делу. Как это понимать?

— Я вижу, Алексей Илларионович, вы не очень рады моему визиту? — заметил Иван Федорович, оглядывая скорбную фигуру директора фабрики по вымочке порохов, работающей на конной тяге, — и это в двадцатом-то веке!

— Ну что вы, — с едва уловимой ноткой вежливости произнес господин Угрюмый. — Сугубо вы здесь ни при чем. Просто ко мне мало кто заходит. Да и я, честно признаться, нежданных визитеров не шибко жалую. Ведь ничего доброго от таковых ожидать и не приходится.

— Простите великодушно, — едва не шаркнул ножкой (выражая таким образом иронию, разумеется) судебный следователь. — Я к вам совсем ненадолго. Просто задам вам несколько вопросов и уйду… Возможно, что больше вы меня никогда и не увидите.

— Хорошо, задавайте, — великодушно разрешил Алексей Илларионович и уставился унылым взором на незваного гостя.

— Припомните, пожалуйста, декабрь прошлого года, — попросил Воловцов. — Припомнили?

— На память покуда не жалуюсь, — таков был ответ господина Угрюмого.

— А теперь вспомните, будьте уж так любезны, вечер пятницы восемнадцатого декабря прошлого года, — вкрадчиво промолвил Иван Федорович и внимательно посмотрел на собеседника.

— Вспомнил, и что? Дрянь была погода! Ветер и снег.

— Вы видели в упомянутый вечер на площади Порохового завода товарища управляющего подполковника Коркию, беседующего с неким господином в бобровой шубе?

— Ах, вот вы о чем. Да, видел, — прозвучал равнодушный ответ, заставивший судебного следователя насторожиться и сделаться предельно внимательным к ответам собеседника.

— Сможете описать того господина в бобровой шубе? — задал новый вопрос судебный следователь Воловцов.

— Среднего росточка, — припоминая, начал отвечать на вопрос незваного гостя Алексей Илларионович. — Молодой. Телосложение у него обыкновенное: он не худой и не толстый. Волосом рыжеват, но не так, чтобы сильно ярко. Широкоскул…

— Как вы сказали? — заинтересованно переспросил Угрюмого Иван Федорович, услышав новую информацию.

— Широкоскул, — повторил Алексей Илларионович. И добавил, поясняя: — Скулы у него широкие, но приятность лица не портят.

— А лицо, стало быть, приятное? — задал уточняющий вопрос Воловцов.

— Да, он весьма симпатичный малый, — кивнул Угрюмый. — Такие должны нравиться барышням.

— Это все, что вы смогли разглядеть? Может, еще что-то вспомните?

— Вспомню, — последовал ответ. — Еще у него нос с горбинкой. Легкой такой, не бросающейся в глаза…

После этого Алексей Илларионович замолчал и выжидающе уставился на Ивана Федоровича.

— Это все? — спросил Воловцов.

— Все, — уверенно ответил Угрюмый.

— А раньше, до его встречи с подполковником Коркией, вы этого господина не встречали? — задал обязательный вопрос судебный следователь.

— Нет, раньше не видел, — изрек хозяин квартиры, и лицо его по-прежнему оставалось непроницаемо-хмурым.

— Благодарю и извините за беспокойство, — промолвил Иван Федорович и направился к выходу.

— Я видел того господина после… — негромко произнес Алексей Илларионович уже в спину удаляющемуся Воловцову.

— Где, когда? — резко обернулся судебный следователь и устремил острый взор в желтовато-хмурое лицо Угрюмого. Если бы сейчас кто-нибудь наблюдал его со стороны, желательно из охотничьей братии, то непременно сравнил бы его с легавой, каким-нибудь сеттер-гордоном, сделавшим стойку на пернатую дичь…