Шелест кукурузы - Хелен Берд Страница 73

— Это же наши люди, наши дети! – Гилберт горел праведным гневом, и пастор Боунз понимал его.

— Тогда ты сам понимаешь, что лучше потерять нескольких, нежели всех.

Лицо Ки-мин-хона оставалось непроницаемым. Словно краснокожий отлично знал, каким будет решение. Пастор вновь размашисто перекрестился, глядя на мужчину и на кровоточащий порез у него на плече.

Это все было язычеством и святотатством, и он не собирался в этом участвовать, что городской Совет дальше бы ни решил.

Но уехать из Хаммерфорда пастору Боунзу было не суждено, и он навсегда остался в подвале собственной церкви…

1995 год

Джек скрутил фольгу с табаком и щелкнул кнопкой зажигалки. Синее пламя взвилось, опаляя кончик самокрутки.

Он любил подымить хорошим табаком, хотя и нечасто мог себя им побаловать. Сейчас – было нужно.

Над Хаммерфордом нависла тьма. Он чувствовал ее, разлитую в воздухе, липнущую к коже. Совет, от былой власти которого осталось лишь безумие, не ощущал, что, продолжая кормить духа, они дают ему силу, а он копит ее и жаждет вырваться, чтобы уничтожить городок, пленивший его когда-то. Жертв становилось все больше в последние годы, а урожаи – обильнее, свиньи на фермах – толще, но Джек понимал: глупых людей обманывает хищник, который ждет, когда они потеряют бдительность.

Его народ всегда чувствовал подобное. Жил по соседству с духами, зная, что ни на минуту человек не остается в одиночестве – вокруг него всегда полно существ, которых нельзя увидеть или ощутить, пока они не захотят сами. Ну, или пока не явятся по его душу и плоть.

Джеку хотелось выпить. Глотнуть огненного виски или холодного пива, напиться до беспамятства, пока ему не станет все равно и на Хаммерфорд, и на его жителей, и на приезжую девушку с черными косами, когда-то давно пробравшуюся к его дому со своим возлюбленным, предназначенным ей духами. Но даже он не мог бы столько выпить.

Родившись здесь, старик ни разу не выезжал дальше соседнего городка, где закупался некоторыми необходимыми в хозяйстве вещами и иногда – продуктами. По заветам предков, окроплял крайние ряды кукурузы кроличьей кровью, зная, что истинная сила посевов – в иных вещах. Впрочем, кровь тоже питала… его. Вместе с полями. Джек годами помогал эту кукурузу собирать, работал на скотобойне, чинил механизмы – брался за любую работу, которую могла предложить ему судьба. И ни на минуту не забывал, почему его семья когда-то осталась в Хаммерфорде.

Терпкий дым плыл по его дому. Джек прикрыл глаза.

Когда-то его народ верил в легенду о воине-защитнике местных земель, превратившемся в кровожадного духа, чтобы легче было уничтожать врагов. Он пожирал их внутренности; глаза его красным горели в темноте, а кожа обтягивала кости, превращая в высокого и тощего кадавра. Он никогда не трогал их племя и хранил местные земли, даря богатые урожаи. А потом пришли бледнолицые, принесли с собой оружие и своего бога, распятого на кресте, и защитник земель сгинул вместе с племенем.

Или не сгинул.

Джек докурил самокрутку и провел широкой ладонью по морщинистому лицу.

Он сделал все что мог. Джек предупредил глупую девчонку – она не послушалась, и в том нет его вины. Теперь пусть забота о ее безопасности и благополучии ляжет на плечи ее мужчины. Так и должно быть. Но почему-то на сердце противно скребло.