Ведьма - Василиса Мельницкая Страница 116

— Ты думаешь, я их не боюсь? — хохотнул он. — Нет, милая моя. В Михаиле много жизни. Одиночество не для него.

— Разве все ведьмаки живут одни? — усомнилась я.

У Кощея, к примеру, есть дочь.

— Если ты о Глафире, то дед-ведьмак — брат ее родного деда. На нас проклятие ведьм распространяется. Так что лучше уж одному, чем так.

— Как — так? — мрачно поинтересовалась я.

Опять я чего-то не знаю!

— Это называют проклятием, но суть другая. Скорее, это закон природы. Сила, что нам дана, суть от мира. А миру нужно равновесие. Чем больше силы, чем чаще ей пользуешься, тем меньше житейских радостей отпущено. Тут нет закона, нет единой формулы, и исключения бывают.

Тимофей Иванович говорил спокойно, размеренно, будто лекцию читал, но я не улавливала смысла.

— Мир забирает у ведьмы кое-что ценное. Мужа или ребенка, — продолжил он. — Поэтому многие не заводят семью. Ведьмы предпочитают родить ребенка без мужа. Отводят так беду от кровиночки. Ведьмаки вовсе не женятся.

И почему я узнаю об этом только сейчас! Сколько же еще тайн хранит этот мир?

Я лихорадочно вспоминала знакомых ведьм. Мишкина мать в разводе. Отца Венечки нет в живых. О родителях Глафиры я толком ничего не знаю. Может, у нее давно отчим, а не отец? Сын Николая Петровича и Ларисы Васильевны погиб. Дочь Алевтины Генриховны, возможно, тоже умерла. И теперь понятно, отчего Кощей так благодарил меня за спасение своего ребенка.

— Так вы поэтому… не женились на Алевтине Генриховне? — спросила я, едва выговаривая слова.

Во рту пересохло. Почему никто не сказал, что мне нельзя выходить замуж за Саву?

— Ты наблюдательная, — заметил Тимофей Иванович.

— Я эспер, — напомнила я.

— Вот именно. И чего ты так испугалась? На эсперов это правило не распространяется.

— Но я и ведьма! А вы, между прочим, тоже эспер. Так отчего не женились⁈

— Лея не захотела рисковать мной. Она-то обычная ведьма, — пояснил он. — Вышла замуж за барона Кукушкина. И развелась с ним, едва забеременела. Так многие делают.

— Так это способ избавиться от проклятия? — обрадовалась я. — Потом можно выйти замуж за любимого?

— Если первый муж умрет, то да. Яра, в твоем мире такого проклятия не было?

— В моем… мире? — переспросила я.

Тимофей Иванович не испытывал радости разоблачения, не издевался, не хотел уличить в чем-то преступном. Он просто знал.

Знал о том, что я из другого мира.

И что теперь делать?

— Мара, — подсказал он. — Не хочу мучить тебя угадайкой. Я и сам… нездешний. Давно?

— В детстве, — выдохнула я.

Притворяться нет смысла. Тимофей Иванович ощущает меня так же хорошо, как и я его. И даже стало как-то легче.

— После казни Морозова его дочь исчезла… Тогда?

— Да, во время пожара в детском доме.

— Я никому не скажу, — пообещал Тимофей Иванович. — Обо мне никто не знает. Ты первая, кому я открылся. Потому что понял, что мы похожи.

— Из-за Мары?

— Боги не показываются смертным без веской причины. Ты была взрослее? Там, в своем мире? И ты была ведьмой?

— Да, знания оттуда, — подтвердила я. — Там я была вне закона, и меня казнили за ведовство. А… вы как сюда попали?

— Как-нибудь расскажу. — Он уклонился от ответа. — Но примерно так же. Стал не нужен там, пригодился здесь. Так вам удалось что-нибудь узнать у мертвеца?

— Только то, что его убила я, — призналась я нехотя. — Полагаю, меня использовали. И я как-то этого не заметила. Будем проверять.