Громов. Хозяин теней 5 - Екатерина Насута Страница 124

— Сердце, — от личинки я отказываюсь, как-то уже не настолько помираю, и Призрак, обиженно пискнув, проглатывает её сам. А вот сила от них обоих льётся щедро.

Спасибо.

— Он пытался остановить сердце, но не получилось.

Тьма спасла? Или силёнок у Роберта Даниловича не хватило?

— Только ритм сбил, но он восстановится. Я помогу, — её сила полупрозрачная, как и сама княжна.

— Им нужнее, — я убираю руку.

Одоецкая качает головой.

— Нет. Мне кажется, я вас знаю, но здесь темно… главное, что мне хочется вам верить. Хоть кому-нибудь. Сами мы точно не выберемся. И если вы погибнете, то погибнем и мы.

Логичненько.

— Хватит. Я уже нормально.

И Одоецкая убрала руку.

Я же потёр грудь, мысленно отвесив себе подзатыльник за расслабленность, и сказал:

— Мне сейчас нужно отойти. Не хочу упускать эту погань.

— Но вы вернетесь?

— Куда я денусь? Тут… в общем, я оставлю тень. Он свой, — я выдёргиваю Призрака на долю мгновенья. И тот выгибается, красуясь. — Он будет охранять вас от тварей.

— Прорыв? — Татьяна всё-таки бледнеет. Хотя, может, не от новости, а от слабости.

— Нет. Просто… здесь нехорошие дела творились. Вот и завелось… всякого. Девушки…

Та, которая пришла со мной, забилась в угол.

— Эта… и в соседней ещё две.

— Я присмотрю, — Татьяна кивает. — Только… возвращайтесь. Пожалуйста. И не подпускайте его близко. Поверьте, целители тоже могут быть опасны.

— Верю, — буркнул я и грудь потёр.

Уже верю.

Глава 26

Главное отличие жертвоприношения от обыкновенного убийства состоит в том, что во втором случае человек лишается жизни земной, тогда как душа его бессмертная обретает свободу. Тогда как в случае принесения жертвы жертвою становится не физическое вместилище, а именно душа с её бессмертием и божественной искрой. Именно сей факт и не позволяет нам согласится с теми, кто упорно твердит об оправданности жертвоприношений в неких теоретических особых случаях. Мы решительнейшим образом заявляем, что не может быть никаких особых обстоятельств и иных оправданий, которые могли бы…

«Церковный вестник». Рассуждения об особой преступности некоторых деяний, каковые должны искореняться твёрдою рукой и без сомнений.

Тьма играла.

Я видел, как она гнала человека, появляясь то слева, то справа. Здесь, верно, граница миров совсем уж истончилась, и пространство, пронизанное сквозняками кромешного мира, обрело новые свойства. Это пространство позволяло Тьме воплощаться по собственному желанию.

Вот она растекается лужей темноты, перегораживая один путь.

И Роберт Данилович с тонким визгом отскакивает, чтобы угодить каблуком в расщелину. И подвернув ногу, хнычет, но бежит.

Упрямо.

Переходит на шаг. И оглядывается, убеждаясь, что оторвался, а потом поворачивается и видит уродливого пса с горящими глазами. Не знаю, чувствовал ли он запах. Но вид заставлял отшатнуться и продолжить бег уже в другую сторону.

— Гони его на арену, — велел я, тряхнув головой. — И не заиграйся. Времени не так много.

Вряд ли люди Короля полезут в подвалы. Хотя Вяземка — место особое. Здесь своя полиция, и свои синодники найтись могут. Так что надо бы поспешать.

На арене песок.

От песка пахнет лилиями, и даже цвет у него стал белым, таким вот лилейно-чистым. А в воздухе над ареной повисло дрожащее марево.

Твари…