Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 139

Вдох.

И выдох. Сердце опять разошлось, ухает в груди.

— Так вот, я видел смерть того… ангела. И другое тоже видел. Какой-то алтарь, людей. Их, как я понял, убивали. Точнее принесли в жертву, чтобы призвать ангела. А когда он пришёл, то его убили. И выдрали пёрышко.

Не уверен, что только его.

— Савелий, — очень мягко произнёс Алексей Михайлович, и взгляд его сделался тяжёл. — Больше никогда ни при каких обстоятельствах не говорите подобного. Ангелы и жертвоприношения несовместимы.

— Не скажу, — я кивнул. — Не дурак. Но… я просто хочу сам понять, как получилось. И чтобы вы поняли. Хотя бы потому, что если сделали раз, то сделают и второй. А артефакт получился мощный. Нас вот всех на раз вынесет. Про дарников обычных не уверен…

— Свет… несколько затрудняет контроль, — ответил Карп Евстратович. — Если речь идёт об использовании дара. В остальном никаких неудобств, напротив даже. Те, кто близок к Романовым, крайне редко пользуются услугами целителей.

И это тоже интересная деталь.

— Значит, если вдруг полыхнёт, то дарникам будет хорошо, но силой они воспользоваться не могут.

Судя по тому, как помрачнели Слышнев и Карп Евстратович, возможные варианты развития событий они представили.

— А у них как минимум есть одно перо, — продолжил я. — То, которое украли из хранилища Синода. Но ладно, если одно? А если перьев много?

Молчание.

И сомнения. Всё ещё сомнения. А значит, тайна не из тех, которые можно на люди вытащить. И я повторяю вопрос:

— Их ведь можно призвать? Тварей подгорных… как правильно?

— Никак. Нет тварей. Есть создания Всевышнего, — Михаил Иванович сложил руки в молитвенном жесте.

— Пускай. Но их можно призвать?

А перед глазами другая картинка встала. Где эти самые твари, которые создания, рвут на части человека.

— Да, — Михаил Иванович поглядел на Слышнева, точно спрашивая разрешения. И тот после короткого раздумья кивнул. — Порой возникает нужда… получить силу. Или укрепить силу. Развить дар. Вы уже знаете, Савелий, что это связано с кровью. Что до вас, молодые люди.

— Клятва, да? — уточнил Орлов с надеждой. Кажется, его пугала не сама необходимость принести клятву, а то, что его могут выставить за дверь.

— Именно. На силе.

— Да, — Орлов кивнул сразу. — Это… разумно.

— Согласен, — Демидов тоже склонил голову.

— Поддерживаю, — Шувалов коснулся головы Зевса. — Но… это логично. Люди церкви не имеют собственной силы, однако способны принять иную. Тело есть сосуд…

— Наполняемый свыше, — подхватил Михаил Иванович. — Именно, молодой человек. Правда, не всякий сосуд для того годится. Да и емкость у них весьма различается. Но да, в целом вы правы. Есть способ. Древний и…

И не тот, о котором принято говорить вслух.

А значит, речь не про Крестный ход или молебен. Они-то — вещь обыкновенная, привычная. А Михаил Иванович мнётся, аки красна девица. И выражение лица несчастнейшее.

— Свет противостоит тьме, но и тянется к ней, — произнёс Алексей Михайлович, который или не испытывал сомнений, или, что вероятнее, умел их скрывать. — А потому, чтобы призвать меч карающий надобен тот, чья душа черна. И создания света можно призвать или светом…

Вот люблю я такие паузы многозначительные. Воображение сразу дорисовывает нужное.

— Или тьмой, — тихо завершил Михаил Иванович. — Её всяко найти проще.