Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 142

— Я…

Татьяна покраснела.

— Прошу прощения, если смутил. Вы… отроки, — он открыл глаза и заморгал, избавляясь от остатков сияния. — Малые дети Ему не подсудны, но вот когда становятся старше, тут восприятие меняется. Нет, зла в вас нет. Такого, которое пробудило бы мой дар. Как и в вас, Карп Евстратович.

У того дёрнулась рука, чтобы перекреститься, но жандарм сдержался. Крепкий он, однако.

А вот на меня Слышнев смотрел… иначе.

Долго смотрел.

И не только он, а что-то иное, стоявшее по ту сторону человека и души. И оно, это другое, знало обо мне всё. Видело распрекрасно. Грехи? Куда ж без них. Если за старые я рассчитался, то в мире нынешнем и новых набралось. И ещё наберется. Крови? Пролито.

В бою ли? Не знаю. И то, другое, оно тоже сомневается. И потому у Слышнева получается загнать эту сущность в себя. Он всё ещё человек.

Пока.

— Но что касается вашего вопроса, — голос звучит отстранённо. — Вы сумели пробудить эту сущность во мне. Или призвать её в меня, уж не знаю как.

— Я и сам не знаю. Просто… повезло.

— Повезло, — эхом отозвался Алексей Михайлович. — Но если повезло вам, то могло и не только вам.

Логично, если так-то.

— Святые, те, которые пропадали, — я посмотрел на Михаила Ивановича. — Которые потенциальные… если, допустим, кто-то выкачивал из них святость? Или, получив реликвии из хранилища, наоборот пробуждал эту святость? Менял их принудительно? Из людей в ангелов?

— Не уверен, что это возможно, — Михаил Иванович ответил не сразу. — Я о таком не слышал.

— Я видела. Там, на хуторе… — сказала Татьяна. — Как человек превратился в ангела.

— Именно, — я кивнул. — Правда, понятия не имею, что с ним стало потом. Но там один… перед иконами встал. Призвал Господа, и тот ответил. И человек перестал быть человеком. Это его кровь досталась вам, Алексей Михайлович.

И изменила.

— Спонтанное возвышение известно, — Михаил Иванович кивнул. — Случаи редкие, но… обычно случается, когда душа доведена до крайности, до последней черты. Когда она собирает все, что прожито, сильные эмоции, помноженные на отчаяние. И да, тело погибает. Душа… на сей счёт споры ведутся, уходит ли она, становясь платой за силу, или же ангел забирает её в мир лучший.

Ну я не богослов.

Я видел, что получается. Про душу не знаю, но Мал определённо перестал быть человеком.

— Это создание не способно надолго задержаться в нашем мире. Часы, иногда дни, но это редко…

— А им не надо надолго. Им надо, чтобы он воплотился. И тогда его можно убить.

Вопрос большой — как это сделать.

Но как-то же сделали. Нашли способ. И ведь не мелкую тварь призвали, а ту, перышка которой хватило, чтобы уничтожить Громовых. А на что была способна тварь целиком? Даже как-то представлять не тянет.

И Сергей Воротынцев как-то был связан с этими добытчиками…

Я поглядел на доску.

Нет. Ничего не выстроилось. И прозрений нет.

— Эта организация существует лет сорок, если не больше, — мягко произнёс Алексей Михайлович. — И тот, кто создал её, всё это время совершенствовался. В умении скрывать то, чем он занимается.

Эликсиры.

Одаренные.

Одарённые и эликсиры… а если всё…

— Скажите, это ведь важно? Наличие дара у жертвы? Ладно, не у жертвы, а у грешника, которого собираются судить на той стороне? Важно ли наличие у него собственной силы? И величины её? — я поднялся и потянулся. Тело затекло, и плечи просто-напросто окаменели. — Размер дара? Просто… смотрите… вы ищете грешников, просеивая мелким ситом преступный мир. Это долго. Затратно, что по времени, что по ресурсам. Они ведь не бесконечны. Даже на государственном уровне. А у них… у них ничего такого. Поэтому что?