Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 144

Да что тут творится?

— Плохо, — Герман встал и закрыл глаза. — Кажется, я немного недооценил ситуацию. По краю уровень был ниже, а здесь… нестабильность много выше.

Он развёл руки в стороны и сделал вдох.

— Восстанет?

Что-то сразу вспомнились ужастики из той моей прошлой жизни. А ведь в нынешних реалиях зомби — это не фантазия, это вполне себе реальность.

— Нет… не должно. Уровень энергии всё-таки недостаточен. Но выбросы мёртвой силы вполне возможны, а они также представляют опасность, — говорил это Герман спокойно, задумчиво даже. — Мёртвая сила влияет на живую материю…

Он медленно поворачивался, и я видел, как из земли поднимаются чёрные нити, которые тянутся к пальцам, как они обнимают их, бледные и растопыренные. А некромант пальцами этими шевелит, эти нити перебирая, сплетая и сворачивая.

— Я бы попросил… немного отступить. Ваша сила, Савелий, сбивает концентрацию…

— Идём, — Димка дёрнул меня. — Герман сейчас попробует поработать. Развеет избыточную энергию в отдельных точках, это в целом должно помочь. Даже локальная чистая зона способна снизить общее напряжение. Надо будет сказать отцу.

— Скажем, — согласился я. — Тимоха, не уходи.

— Аха, — отозвался тот, впрочем, уходить и не пытаясь. Он наклонился к ближайшему памятнику, выглядевшему просто глыбиной гранита. Надписи, если и имелись, стёрлись, а камень врос в землю.

Ладно, пока покойники лежали смирно, можно было отвлечься и на то, зачем мы сюда явились.

— … несказанно рад вас видеть, Михаил, — старичок выглядел полупрозрачным и до крайности благообразным — седой, аккуратный и с очками. — Признаться, известие о вашей смерти меня весьма огорчило. Всё же печально, когда люди талантливые уходят раньше срока. А такие, как я, вынуждены мучиться…

Замученным он не казался.

Напротив.

Аким Степанович определённо не утратил вкуса к жизни. Глазами Тьмы я оценил и обстановку в домике с его не новой, но солидной мебелью, кружевными скатертями, креслом-качалкой и начищенным до блеска самоваром, что притаился в углу, и самого смотрителя, и стёганый, какой-то совсем уж барский халат на его плечах.

Вельветовые штаны.

Жилет. Витая серебряная цепочка от часов, что выглядывала из кармашка. И даже край кружевного платка. Да выглядел Аким Степанович куда больше дворянином, чем сам Мишка.

И держался спокойно так.

— Вы присаживайтесь, Мишенька… сейчас вот чаю…

Почти спокойно.

Что-то мне в этом старике не нравилось.

— За чаем говорить всяко проще… соболезную по поводу вашего деда. И матушка, да… достойная была женщина.

Он бросил взгляд на часы, что висели над дверью.

Торопится?

Не похоже. Напротив, нарочито медленно возится с чашками, то доставая одни, то охая, что грязные, убирая и доставая другие. То уходит куда-то за вареньем.

— Тьма, скажи Мишке, чтобы уходил.

Чувство опасности нарастало.

— Дим, возвращаемся к твоему кузену. Тимоха, — я огляделся, обнаружив, что Тимоха успел отойти, хорошо, что недалеко. Братцу на кладбище явно нравилось. Он переходил от одной могилы к другой. Иногда останавливался, порой вставал на колени и трогал ограду, если таковая была, а то и камень. — Тим!

Так, орать не надо.

Надо…

Мишка поднялся.

— Извините, Аким Степанович, я выйду ненадолго. Где-то тут младшего своего оставил, надо глянуть…