Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 150

— Я не…

Голос Кулыбы сорвался на писк. А золотое марево содрогнулось.

— Они на меня смотрят!

— А то. Смотрят. Грехи твои видят. И душу чёрную. Отец — ладно-то. Он сам свой путь выбрал. Не мне судить, — Мал скрестил руки на груди. — А вот матушку за что? Сперва-то со всем почтением, крутился вокруг, кланялся. Как же, первый помощник батюшкин. Позаботится о семье, чтоб честь по чести. Бабку по батюшке величал.

— Она сама…

— Только месяц-другой прошёл и спина заболела кланяться, да, дядька?

— Пакостная тварь…

— Силу свою почуял. И выселил старую сперва на кухню, а после вовсе в сарай, к свиньям. Когда тут свиней ещё держали. Кормить перестал. Даже не так. Еды тут всегда оставалось вдоволь, можно было не только бабке кусок хлеба дать, но нет. Он следил, чтоб всё в свиную бадью выкидывали…

— Она сама виновата!

— И матушку, когда она тайком принесла, побил. Он её часто бил. Сперва ещё опасался, а как понял, что тут никому-то и дела нет до законов и наследников, совсем страх потерял.

— Я… я не хотел! Я раскаиваюсь!

— Это да. Раскаиваться он умеет красиво. Каждый вечер перед иконами становился и молился. Поклоны бил. И меня заставлял.

— Учил уму-разуму, тварь неблагодарная!

Нет, слушать их, конечно, интересно, но вот как-то я бы другое послушал.

— Я и молился. Просил, чтоб сдох он. Не важно, как. Может, ножа в брюхо получил или там с горячкою слёг. Подавился. Свернул себе шею. Хоть как-нибудь. А потом понял. Смысла нет. Не поможет тут Господь, хоть ты лоб себе расшиби. Самому надобно. Вот и ждал случая… дождался.

— Ты… ты…

— Он не вернётся, — Мал перевёл взгляд на меня. А я поразился тому, сколь изменилось его лицо. Оно вдруг вытянулось, подбородок заострился, а лоб стал шире и выше. И в целом облик Мала неуловимо повторял иконы, все-то разом. Глаза эти округлые, слишком большие для человека. Тонкий нос. И даже три ниточки морщин. — Иван Иваныч. Он сюда не вернётся.

— Ты… ты не знаешь! Вернётся! И вас найдёт! Отомстит…

Смех Мала звучал звонко.

— Не будет он мстить. Ему плевать на него. И на меня тоже. На бандитов, революционеров. На всех, кроме его дела. Но тут не помогу. Я не знаю, что он творил в подвале. У него свои помощники были. А я только убираться спускался. Потом. Когда позовут. Или время выйдет. Он говорил, что у меня есть задатки. Что я не тупой. И с собой позвал.

— Тварь! — взвизгнул Кулыба.

— Кто бы говорил. Я должен был дождаться завершения синтеза. Взять бутыли. Их нельзя трогать, пока субстанция не стабилизируется. Она изменит цвет. Такой тёмною сделается, почти чёрной. Субстанция оседает, а сверху — раствор. Его сливаешь, но крайне осторожно. Субстанцию перемещаешь в банки. Хорошо, если четвертая часть останется, а обычно и того меньше. Она постепенно густеет и к концу первых суток становится тягучей, что древесная смола. Тогда совсем безопасно. А до того рвануть может.

Ясно.

Надеюсь, Мишка без меня не полезет подвал исследовать.

— Я должен был слить. Обычно он сам оставался. А тут девка оказалась сильной. Сильнее, чем он думал. И процесс пошёл медленно. Поэтому и велел. Слить. Закрыть банки и доставить в аптекарскую лавку. Там бы и получил дальнейшие инструкции. Он сказал, что этот этап завершён. И что у меня есть выбор. Идти с ним. Или остаться.