Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 154

— У меня ведь образования нет. Просто хотела понять, что отец делал. Дед о нём говорить не любил, но мне интересно. И скучно очень. А тут библиотека. В ней его записи и нашла. Старые. Ещё когда он в университете учился. Конспекты там… всякое. Было сперва непонятно. Но я же хотела разобраться.

И разобралась.

Громова, что тут скажешь.

Упёртая у нас семейка. Даже в чём-то упоротая.

— Поэтому могу сказать, что целительский артефакт низших уровней моё состояние поддержит, не допустив сепсиса, но и только. Чтобы началось заживление, нужно больше энергии и структурированный поток…

— Вот и умница. На месте и покажешь. Только потом. Сначала отдых.

— И помыться. Я… пожалуй, сама, но потом надо будет руки перебинтовать. Заодно толком посмотреть, что с ними.

— Посмотрим, — уверил я Татьяну. — Обязательно.

Мелькнула мысль, не разбудить ли ту девицу, чтоб помогла сестре, но её я отбросил. Спит? Вот и пускай. Не надо, чтобы она Таньку видела. Да и вообще…

Братца я нашёл у спасённой, которую он отнёс в боковую комнатушку и уложил на не самый чистый топчан. Сверху одеялком прикрыл. Вот что за человек, хлебом не корми, дай о ком-нибудь позаботиться.

— Спит?

— Спит.

— Надо бы с ней побеседовать, но так, чтоб лица не видела.

— Почему?

— Миш, не тупи. Если увидит, то запомнит. А тогда что с ней делать? Отпускать нельзя. Её допрашивать станут. Кто и как? И что они вытянут? У тебя, уж извини, рожа очень запоминающаяся. Да и все мы тут своеобразно выглядим.

— Да. Пожалуй. И что предлагаешь? Убить⁈

Что они все во мне чудовище-то видят?

— Не орать для начала. Никого я убивать не собираюсь. Вот запереть. Или ты сделаешь так, чтоб не проснулась? Там в город отвезём, оставим где на лавочке или на станции, чтоб её нашли.

— Это не безопасно!

Может, и так. Но и рисковать своей семьёй ради безопасности незнакомой девки я не собираюсь. Хотя братец не отступит же.

— Придумаем что-нибудь. У меня голова, честно говоря, от усталости никак. И надо бы поспать. Тебе тоже. Только её запри. На всякий случай.

Я давлю зевок.

Отрублюсь. Как пить дать…

И прав оказался.

Просыпался я муторно, то выныривая из какого-то тягучего, что кисель, сна, полного света и святости, то снова падая в него. Помню, пытался допрашивать святых, а они махали крылами и доказывали, что эти самые крыла с нимбом вкупе — это доказательство.

Чего?

Хрен его знает.

Главное, что, когда я-таки проснулся, аж вздохнул с облегчением. Чтоб вас. Я как-то не особо часто сны вижу. И теперь понимаю, что оно и к лучшему. Ну их, извращённые.

Сел на лавке.

Мокрый: кто-то заботливый укрыл меня пуховым одеялом. А лавка рядом с печкой. Вот меня и пригрело, пропарило, почти как в бане. Я потряс головой, избавляясь от остатков наваждения.

Прислушался.

Тени кружились во дворе, но там было тихо. Спокойно. Наверху тоже.

Вот и ладненько.

— На? — в нос мне ткнули горбушку хлеба.

— Привет, Тимоха, — просипел я и руку отодвинул. — Поспал? Согрелся.

Тимоха глядел внимательно, показалось, что ответит, но… нет.

— На, — он опять сунул хлеб.

— Спасибо.

Тимоха кивнул и, опустившись на корточки, принялся разглядывать что-то на полу. Я тоже посмотрел, но ничего-то не увидел. Зато Тимоха был чистым и одежонку на него подобрали. Алая шелковая рубаха и портки в зеленую полоску смотрелись своеобразно, зато по размеру подошли. Рубаху перехватили широким поясом, а вот ноги были голыми.