Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 163

Скрипнула, приотворившись, дверь.

— Доброго дня, Авдотья Никитична, — этот мужчина в белом халате был мне не знаком. Его окутывало зеленоватое зыбкое марево силы. Целитель, стало быть. — Вы сегодня с помощниками?

— Как видишь, Женечка, — Авдотья Никитична улыбнулась и оперлась, чтобы подняться.

— Сидите, сидите… это же брат нашей Танечки? Сразу видно. Сам болеет, а туда же, помогать… ваша сестра всем показывает пример беспримерной самоотверженности.

Что-то он загибает.

И главное, Тьме он тоже не по нраву.

— Вижу, что это у вас семейное. Но всему своё время, своё место. Авдотья Никитична, я их заберу, хорошо? Николай Степанович просил привести… идёмте, молодые люди.

— Куда?

Я докатал бинт и сложил рулон почти такой же аккуратный, как у Авдотьи Никитичны, в стопку других.

— На осмотр, — ответили мне.

— Так осматривали вроде?

Целитель улыбнулся ещё шире и ответил:

— Что-то ему не понравилось. Вот и меня пригласил взглянуть. Вдвоём всегда проще понять, что же не так. Идёмте, молодые люди. Времени у нас не так и много…

Метелька поднялся.

И я с ним.

— Прошу, — Евгений, который так и не соизволил представиться, распахнул дверь. И сам отступил. — Дорогу наверх не забыли? А то в здешних катакомбах заблудиться легче лёгкого. Я и сам как-то почти час бродил, когда из прачечной возвращался, уже думал, что и не выберусь…

Тьма подобралась к ногам.

Дверь он за нами притворил. Руки сунул в карманы.

— Кстати, не хотите?

Карамельки.

Это были две карамельки в мятых бумажках.

— Вид, конечно, не ахти…

— Спасибо, — Метелька сгреб обе и протянул одну мне. — А то и вправду… кто бы знал, до чего это тяжкое дело, людям помогать.

Он сунул конфету за щёку, а я развернул и замер. Пахло от неё странно.

Очень странно…

— Не вкусная? — заботливо осведомился Евгений, останавливаясь. — Но это ничего… побочный эффект…

— Какой? — я попытался разжать пальцы, понимая, что они уже не слушаются.

И что я проваливаюсь.

Куда?

В никуда.

Это не было сном. Я чётко осознавал, что стою в коридоре. То есть сперва стою, а потом начинаю заваливаться, но заботливый Евгений не позволяет мне упасть.

Подхватывает и кричит, громко, надрывно:

— Беги к Николаю Степановичу!

И Метелька, вдруг растерявшись, моргает, а потом сразу срывается на бег. Я хочу позвать его, но не могу. И рта раскрыть не получается. И только из горла вырывается какой-то полувсхлип, полусип.

— Надо же, — Евгений с лёгкостью подхватывает меня на руки. — Ещё и в сознании. Всё-таки сложно с вами, с Громовыми. Упёртые вы.

Тварь.

И тени… тени тоже оцепенели. Они были внутри меня, хотя я пропустил момент возвращения. Главное, что теперь сидели запертые в теле, как в клетке.

— Не дергайся, — строго сказали мне. — Оцепенение — временный эффект. Пройдёт. И никто не желает тебе зла.

Одно добро.

Тут вообще куда ни плюнь, все только это самое добро хотят и причиняют.

— Считай, что тебя просто пригласили на встречу, другое дело, что, конечно, место не самое обычное, но тут ничего не попишешь.

Евгений толкнул дверь, и я услышал протяжный скрип.

— И запомни, чем сильнее сопротивляешься, тем хуже будет. Расслабься.

Запах подвала.

Сырости. Земли. Камня.

— Просто представь, что это такой сон. В первый раз помогает.

Не сопротивляться?

Как не сопротивляться, когда тело цепенеет. И с каждым мгновеньем сильнее. А сознание живо. Ясно. И я прекрасно осознаю, что происходящее, что свою беспомощность. Накатил страх, даже ужас. Всеобъемлющий, лишающий разума и воли. Я ощутил чёрный крючок проклятия внутри себя и осознал, что именно оно, резко увеличившись в размерах, обездвижило тело и отделило от разума. И что, возможно, я до конца дней своих останусь в этой ловушке паралича.