Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 183

— В парке в барышню двенадцать пуль всадили, из них три — в голову. Но пули были обыкновенными, и голова в конечном итоге не выдержала.

Любопытно.

Очень.

И я бы сказал, что обнадёживает.

— Патриарх принял решение возродить одну старую, но забытую ныне традицию…

— Бить в колокола?

— В особые колокола.

— А такая традиция и вправду существовала?

Хотя идея весьма недурна. Да, в теории на воскресенье можно из города уехать, но… но колокольный звон разлетается далеко. Да и в здешнем мире церквей куда больше, чем в моём том, прошлом. И люди, которые их не посещают, вызывают у местных вполне обоснованные подозрения.

И значит…

Да, это вариант неплохой так-то.

— Поговаривают, что можно создать и малые колокола, для присутственных мест, — произнёс Карп Евстратович, — но это потребует времени.

Совсем даже отличный.

— Более того, высочайше было принято решение, что Синод также примет участие в выставке.

— С иконами?

— С защитными артефактами.

Ну, теперь точно все в сборе.

— Прежде Патриарх отказывался, но…

— После скандала отказать не может.

— Именно.

— А выставку не отменят? — уточнил я на всякий случай, потому что как-то оно совсем уж в происходившее вокруг не вписывалось.

— Конечно, нет. Государь настроен весьма решительно.

Чтоб его… неймётся.

— Более того, вполне возможно, эта выставка положит начало большим переменам в обществе. Вернее, она подтвердит намерения Государя в отношении уже начавшихся перемен. И придаст им законность.

Что-то мне уже страшно.

— Благо, необходимость перемен теперь очевидна всем.

— Так уж и всем?

— Всем разумным людям, — поправился Карп Евстратович. — Многие из тех, кто вчера верил, будто достаточно показать силу, сегодня задумались. Бунт можно подавить, но какой ценой. И пролитая кровь, опять же… в Петербурге не одно кладбище. И не только они опасны, так-то… кровь породит тьму, а тьма поглотит всех, и согласных, и не слишком. А потому Алексею Михайловичу поручено в кратчайшие сроки подготовить проект, который сможет снизить напряжение в обществе. И покажет готовность власти к переменам, и что не всякий прогресс требует бомб и крови.

Хорошо бы. Но утопично.

Потому что всегда есть те, кому эти вот грядущие перемены придутся не по нраву. И Карп Евстратович знает о том. И, вздохнув, добавляет:

— И потому крайне важно, чтобы всё прошло… по плану.

Пройдёт.

Вопрос — по чьему.

И главное, в голове никаких здравых мыслей. Розалия мертва. Её приятель? Можно поискать, но, сдаётся, знает он не так и много. Ворон? Этот знает немногим больше, пусть и готов сотрудничать, однако и толку-то… нет, революционных ячеек поубавится, тут думать нечего. Но нам нужны не революционеры.

— К слову, Савелий, — Карп Евстратович крутанул пуговицу халата. — Ваш родич имел со мной беседу. Изъявил желание поступить на службу.

Мишка? Значит, подумал и выводы сделал.

— А вы?

— Я буду лишь рад. Вы не представляете, до чего сложно найти толкового человека, чтобы и образован, и силён, и порядочен. С последним особенно тяжко.

Ну да, кадровый вопрос, он в любом мире рулит.

— Но вы знаете, что у него, так сказать, имеются некоторые противоречия…

— С Воротынцевыми? Несомненно.

— Они попытаются его убить.

— Боюсь, они теперь будут пытаться выжить и сохранить остатки своего имущества. Государь во гневе. А высочайший гнев требуется на кого-то направить.