Трактир попаданки "Волшебный кабачок" - Натали Берд Страница 26

Огород был огромным. Именно был, когда-то, сейчас виднелись среди бурно разросшейся травы только головы ребятишек. Причем больше Фимы, чем Агаты. Дочку можно было вычислить лишь по голосу, раздававшемуся откуда-то из зарослей.

— Вот это да! Здесь целый месяц только траву полоть нужно!

— Зачем? — Серафим подошел совсем неслышно, я даже вздрогнула, когда он неожиданно вышел на тропинку, грызя соломинку, в точности, как брат. — Попроси, и будет исполнено.

— Загадать желание? — уточнила, прижимая руку к груди, чтобы унять сбившееся с ритма сердце.

— Угу! Теперь он только тебе подчиняется. Больше никому этого делать не позволит. Мамка говорит, много народа сюда приходить станет. Да все с просьбами. Устанешь отнекиваться.

Чего-чего, а «нет» я говорить не умела, мной беззастенчиво пользовались все, кто только мог. То денег занять, а потом забыть отдать, зная, что я не попрошу вернуть. То с детьми посидеть, то за огородом присмотреть, то кота покормить, пока хозяева на морях отдыхают.

Как представила, что меня ждет, так сразу солнце спряталось за тучи.

— Можно от таверны отказаться? — прошептала, задавая вопрос мальчику.

Он покачал головой, осмотрел меня с ног до головы и обратно, потер подбородок, на котором еще и юношеского пуха не было, и весомо произнес: — Не советую! Мамка говорит, что теперь ты у нас навечно поселилась. А еще и наследница у тебя есть, так что таверна будет процветать.

— Если я не хочу?

— Это у мамки спрашивать нужно, она все знает.

Как же мне не хотелось идти туда, где был Борис! Там, где он рубит дрова, обнажившись по пояс, а затем выливает на себя ушат с теплой водой, нагретой под ярким солнцем. Улыбается своей матушке, а затем и неведомой красавице Марии, с восторгом за ним наблюдавшей.

Сердце тоскливо сжалось в груди, настроение улетучивалось, и в летнее жаркое утро мне стало так холодно, словно вокруг меня снег лежит. Я даже зажмурилась, прогоняя наваждение, упрямо повторив, что справлюсь со всем сама — больше мне мужик в доме не нужен! Все они одним медом мазаны!

— Как правильно желания загадывать, знаешь?

— Не-а! — сплюнул прямо под ноги, разгрызенную травинку. — А чего уметь-то? Говори, да и все! Сама увидишь — исполнено будет, али нет.

И правда, чего спрашивать, если можно попробовать!

Выдохнула, настраиваясь, зажурилась, чтобы представить, что именно я хочу, и попросила.

— Сработало! — закричала Агата.

Я распахнула глаза, боясь увидеть что-то невообразимое, но передо мной расстилался луг, со свежескошенной травой. Посреди него теперь торжественно виднелись грядки, засаженные морковкой, зеленью, вездесущими кабачками и капустой.

— Ого! — воскликнула, не удержавшись. — И что теперь с травой делать? — я с тревогой посмотрела на мальчика, в горле пересохло, задавать следующий вопрос было страшно, но нужно: — У нас, что и корова имеется?

— Не! Она бы здесь не выжила. Но если хочешь!

— Нет! — закричала, перебивая мальчика.

Коров я боялась так, что от страха в глазах темнело. Меня, совсем ребенком, едва не поддел на рога огромный бык. С тех пор — молоко люблю, а тех, кто его производит — нет.

Серафим опешил, открыв рот и округлив глаза, уставился на меня, хотел что-то сказать, но неугомонная Агата, подскочив к нему сзади, спросила: — А у тебя есть цыплятки?