Тайна Карты вечности - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 29

Потом я взялся за пастель и стал рисовать парк, а в глубине его – особняк. И тут я заметил деталь, которую до этого не замечал: круглую кирпичную трубу, как будто там когда-то работал заводик. Только труба была совсем короткая. Тоже обломок прошлого века? Вполне возможно. Раз тут была школа, то, скорее всего, была и деревня. А владельцы таких особняков часто бывали богатыми предпринимателями.

Я посмотрел на свой первый рисунок – никакой трубы на нём не было. Как это я мог её не заметить? Я бы поверил, если бы в этом необыкновенном воздухе нежданно-негаданно вытянулось дерево, но труба?..

Я поспешил обратно, как только услышал обеденный колокол, мне очень хотелось посмотреть на новенькую. Кто знает, а вдруг она возьмёт и спустится сегодня в столовую?..

Гребешки Сен-Жак со сливками! Потрясающая вкуснотища!

Но о новенькой по-прежнему никаких новостей.

Я явился на урок правописания очень огорчённый. Учительница, хоть и производила немного странное впечатление, и особенно её внешний вид – ночная рубашка и шлёпанцы, – с лёгкостью расправлялась с самой жуткой жутью учеников, например, с согласованием отглагольных причастий возвратных глаголов.

После диктант – я писал мелом на грифельной доске (десять ошибок!). И потом позволил себе спросить учительницу:

— Вы видели новенькую?

— По правде говоря, нет. Она по-прежнему не выходит из комнаты. Но мне кажется, что ты мог бы нанести ей визит. Вы примерно одного с ней возраста…

Учительница была права. Весной медведи вылезают из берлоги, вполне возможно, для того, чтобы удовлетворить проснувшееся любопытство.

— А вы не знаете, в какую её поместили комнату?

— Фанни говорила, что Рауль носит подносы с едой в комнату напротив её.

Так что же, новенькая – почти моя соседка?

— Можете на меня рассчитывать, – объявил я. – Обязательно её навещу.

Не прошло и минуты, как я уже стучался в дверь новенькой.

Тишина.

Я постучался ещё раз.

Молчание.

Так… Если её определили к нам, значит, сочли безопасной. Я рискнул и медленно приоткрыл дверь.

— Есть здесь кто-нибудь?

В комнате было темно, шторы задёрнуты, мне показалось, что в ней очень жарко.

Комната напоминала мою, но в ней стояло ещё пианино. Министерство здравоохранения после приобретения особняка, похоже, не стало заморачиваться с интерьерами, оставило всё как есть. Ни одного сантима на ремонт, такое было решение?

Комната казалась пустой. Я прошёл ещё три шага вперёд и повторил:

— Есть кто-нибудь?

И тут уткнулся взглядом в человеческую фигурку. Новенькая сидела, съёжившись, на другом конце кровати, прижав кулачки ко рту. Она поняла, что я её заметил, и закричала:

— Нет! Нет!

Потом, наверное, она сообразила, что перед ней всего-навсего паренёк-подросток, настолько тощий, что способен просочиться между стеной и обоями, ничего не отклеив. В любом случае она замолчала и понемногу разжала кулаки, не сводя с меня испуганных глаз.

Фу-у-ух! Наконец-то, и вправду, человек моего возраста, но, похоже, всерьёз травмированный. Я постарался говорить как можно проще и доходчивее.

— Не беспокойся, я не кусаюсь, тем более после сытного обеда.

Звук моего голоса – и она уже окаменела; вряд ли она способна реагировать на юмор, даже если его заметила. Похоже, мы с ней ровесники. Волосы ни короткие, ни длинные, прямые и тёмные, овальное лицо, маленький рот. Или она его так поджала, чтобы ни одно слово не вылетело? Одёжка на ней очень странная: в мужской рубашке с чужого плеча может поместиться две таких худышки, и джинсы тоже очень велики, снизу подвёрнуты, а сверху держатся на ремне. Только красные спортивные туфли, похоже, по ноге.