Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 32

Лиам успешнее меня занимался латынью, он нашёл конец фразы и перевёл его:

— «аббата, отца Гильема д'Арбур, шестидесяти лет».

— Неужели все мужчины в этой семье носили одно и то же имя?

Лиам с сомнением покачал головой.

— Не думаю. Внезапное исчезновение Эмерансы, бросившей фразу на середине, говорит о том, что речь идет всё-таки о её женихе.

— Жениху шестьдесят лет? Значит, он не умер перед свадьбой?

Я очень расстроилась. Открытие меня, можно сказать, подкосило.

Но Лиам принялся рассуждать:

— Страница синодика помечена 1496 годом. Гильему исполнилось шестьдесят лет… Он родился в 1436-м. А в 1456-м ему было двадцать… Всё сходится.

— Кроме одного: во время чумы он не умер. И что же тогда случилось?

Гильем вместо того, чтобы жениться, ушёл в монастырь. Почему? Так решила его семья, чтобы помешать женитьбе? Как же мне стало гадко!

Обстановка комнаты Эмерансы навела меня на мысль, которая раньше не приходила в голову: Эмеранса жила в XV веке, а Рауль восстановил Особняк в начале ХХ-го…

— А каким образом Эмеранса оказалась в Особняке? – спросила я мажордома. – Где она провела предыдущие несколько веков?

— Случай мадемуазель Эмерансы особенный, – ответил Рауль. – Она жила в этом Особняке ещё в те времена, когда он существовал в реальности и я в нём служил.

— Как это могло быть?

— Мне было известно, что изначально особняк принадлежал её предкам. Но Эмеранса всегда была очень скромной, и о её существовании я узнал только тогда, когда сам начал навещать особняк, став призраком.

— Так вы бывали в настоящем особняке до того, как восстановили его в потустороннем мире?

— Да. Я умер в 1850 году, а достопочтенное здание было разрушено во время войны 1914 года. После этого я и стал его восстанавливать.

— А особняк всегда находился на этом месте на берегу моря? – сразу заинтересовался Лиам.

— Да, на этом месте, но не на берегу моря. Море – это творение капитана пиратов, месье. – Рауль снова внимательно оглядел комнату. – Исчезновение мадемуазель внушает тревогу. Пойду сообщу о нём доктору Графу.

И Рауль вышел.

Об Эмерансе мы узнали от Леонида, когда он вернулся после обхода. Он сказал, что видел Эмерансу в замке на верху донжона. Очевидно, впав в отчаяние, она решила что-то узнать в замке Гильема.

— Попасть в замок невозможно, – уточнил Леонид. – Вокруг полно ловушек. Не знаю, как она ухитрилась туда пройти. – Лео погрозил нам пальцем. – Я запрещаю вам туда ходить. Лес крайне опасен. Нам достаточно одной неразумной девицы возле тёмного леса в то время, как серые охотятся за душой.

— Но мы не можем там бросить Эмерансу одну! – сразу же возразила я.

— Ты знаешь, как её оттуда вызволить? Главная опасность – это лес, она с ней справилась. В замке она в безопасности.

— И что? Пусть теперь там одна пропадает?

— Клеа, каждый из нас обладает свободой выбора. Служить полису не значит подвергать себя бессмысленной опасности. Если бы мы были уверены, что можем чем-то помочь Эмерансе, наше решение было бы другим, – строго сказал Лиам, но тут же предложил: – Чтобы ей помочь, я могу попытаться понять, что случилось с Гильемом, обратившись к Карте… Но не надейтесь на чудо, я не знаю, в каком году должна была быть эта несчастная свадьба.

Я пошла вместе с Лиамом. Я боялась опасности, какой он себя подвергает, и в то же время сгорала от любопытства. Я никогда ещё не видела, как пользуются Картой вечности. Для меня она была планисферой, которая даёт возможность наблюдать за перемещением облаков. Ничего другого я на ней не видела. Когда я приближала к ней лицо, ровным счетом ничего не происходило, а вот Лиам мог по ней перемещаться, попадать туда, куда хотел.