Ведьма - Василиса Мельницкая Страница 33

Громыхнуть не громыхнуло, но в воздухе отчетливо запахло озоном.

— Яра… — полепетал бледный Венечка. — Это… навсегда?

— Навсегда, если попробуешь снять проклятие у другой ведьмы. Что? Адекватная цена за жизнь твоей матери? Это твой выбор.

Я выскочила из дома, жадно хватая ртом воздух, снова стало трудно дышать. Уже стемнело. С баронессой Венечка пусть сам разбирается, а с меня хватит. Надо возвращаться в школу и постараться не прибить там кого-нибудь ненароком. В озеро, что ли, нырнуть…

Луна отчего-то расплывалась. Я провела рукой по лицу и поняла, что плачу.

Глава 12

Как ни странно, меня оставили в покое. Я понимала, что это временно, и уже завтра придется объясняться с баронессой. По всему выходило, что я повела себя наперекор ее просьбе, да еще с бешенной скоростью. После разговора — сразу в постель с Головиным. Но меня не волновало, что обо мне подумают.

Я беспокоилась о Саве и надеялась, что он справится с потрясением и не наделает глупостей. Если бы я сейчас могла найти его, успокоить… Но даже если сбегу из школы, если нарушу все правила и отправлюсь в Петербург Исподом, где мне его искать? Не факт, что он вернулся в столицу.

Разве что…

«Карамелька!» — позвала я мысленно.

Химера появилась, жалобно мяукая, и тут же улеглась на плечи пушистым воротником.

— Все хорошо, — произнесла я успокаивающе. — Карамелька, ты знаешь, где Сава? Можешь его привести?

В ответ меня, кажется, обругали. Карамелька не поверила тому, что у меня все в порядке. А я запоздало вспомнила, что нахожусь на территории школы. Навряд ли эспер может сюда переместиться. Вернуться к гостевому дому? Но где-то там разъяренная баронесса. Нет, я переживу и это. Только ведь влетит и Саве, под горячую руку.

— Хотя бы записку ему отнеси, — попросила я химеру.

До дома, где я жила, оставалось каких-нибудь пять минут ходу.

— О, ты вовремя, — обрадовалась Глафира, когда я вошла в избу. — Пора ужинать. Пойдем?

Я взглянула на маятник с кукушкой. Прошло всего два часа с тех пор, как я говорила с баронессой⁈ Но ведь темно. А-а-а… Это в Петербурге сейчас белые ночи. Тут юг, солнце садится раньше, ночная тьма гуще.

— Ты иди, — сказала я Глафире. — Я не голодна.

— Что с тобой? — спросила она, нахмурившись. — Что случилось?

Ведьмы не эсперы, они как-то иначе чувствуют настроение людей.

— С парнем поссорилась, — ответила я, хотя ничего не собиралась рассказывать.

— А-а-а… У-у-у… — протянула та. — Тогда я тоже не пойду. Давай, говори, что у вас стряслось. Хочешь, приворот сделаем? Навек твой будет.

— Не хочу, — отказалась я. — И тебе не советую. Никогда этого не делай. Плата… высока.

— Я так, чтоб поддержать. — Глафира повела плечом. — Не хочешь рассказывать? Давай самовар поставим, почаевничаем. У меня сухарики есть. Я тебе травок заварю, поспишь. А утром помиришься с парнем. Утро вечера мудренее.

— Травки — это хорошо, — согласилась я. — Без травок мне сегодня не уснуть. Но ты все же поужинай, а потом позанимаемся латынью. Я же обещала помочь.

Если поддамся на уговоры Глафиры, все закончится слезами, жалобами и страданиями. Мне же надо отвлечься, не думать о Саве. Иначе сойду с ума.

Вот только записку отправлю, попытаюсь убедиться, что с ним все хорошо.

Глафира ушла в трапезную, сообразив, что я хочу побыть одна. Карамелька вернулась минут через десять. Моя записка, прикрепленная к ошейнику, осталась нетронутой.