Ведьма - Василиса Мельницкая Страница 35

— И ты не будешь на него заявлять?

— Не буду, — сказала я. — Там… все сложно.

Глафира слушала внимательно. И не молчала. Ее ехидные замечания, искренние негодование и сочувствие сделали рассказ не таким безнадежным, как мне казалось. Когда я говорила о Саве, на ее глазах выступили слезы, а когда описывала проклятие, она хохотала, как сумасшедшая.

Я давно не была столь откровенна с практически незнакомым человеком.

— Все ты правильно сделала, — подвела итог Глафира. — С Савой помиришься, если он не дурак. А если дурак, то и жалеть не стоит.

Я грустно улыбнулась. «Ты все сделала правильно». Я и забыла, когда в последний раз слышала эти слова.

— А зелье… — Глафира почесала нос. — Он правду сказал. Оно для здоровья безвредное. Действует быстро, но недолго. И полностью исчезает из организма. Оно номер один в списке запрещенных. Кто его готовил? Его мать?

Я кивнула.

— Из крови сына. — Она фыркнула. — Там сложный состав. И кровь эспера достать практически нереально. Разве что сын ведьмы — эспер. — Она прищурилась. — Забавно. В теории ты можешь приготовить зелье из собственной крови. Интересно, сработает ли это на практике.

— Мне неинтересно, — ответила я.

— Ну и ладно. Хочешь, погадаю? На Саву.

— Нет, — отказалась я. — Не верю я в гадания.

— Ведьма — и не верит! — развеселилась Глафира. — И не любопытно?

— Ничуть.

— И правильно, — одобрила она. — Серьезные гадания плату берут высокую. А остальное — так, забава.

И вот зачем предлагала?

Сонливость подкралась незаметно. Может, Глафира и капнула какого-то зелья в чай, меня это не беспокоило. Навряд ли это безоговорочное доверие. Скорее, безразличие. Откат после Венечкиных фокусов. Я не запомнила, как добралась до кровати.

За ночь со мной ничего не случилось. Баронесса вызвала меня к себе сразу после завтрака.

— Я разочарована, — заявила она. — Я считала тебя девушкой с моральными принципами.

— Вы удовлетворите просьбу Головина? — спросила я. И добавила, пока баронесса пыхтела от негодования. — Это я просила императора смягчить наказание для его матери. Вы этого не знали?

Странно, но эти слова успокоили баронессу. Она взглянула на меня с интересом. Злиться не перестала, однако в ее эмоциях появилось понимание.

— Почему ты ему помогаешь? — поинтересовалась она. — Вы же не ладите.

— Вениамин ни с кем не ладит. Это его мать, и он ее очень любит. Моего отца казнили. Даже если я докажу, что он невиновен, это не вернет ему жизнь. Вы считаете, что вина ведьмы доказана безоговорочно? Во главе заговора стояла она, а не кто-то другой?

Аргументы я обдумала во время утренней тренировки. Признаваться баронессе, что я дура, которую обманули, не хотелось категорически. Правда, она могла заметить проклятие… Но и тут я найду, что сказать.

— Я тебя услышала, — сказала баронесса. — Однако ты поставила меня в неловкое положение. Обманула. Если бы я знала, что ты поможешь Головину, да еще с такой прытью…

Я промолчала, хотя она сделала паузу, ожидая возражений.

— Я не могу оставить это безнаказанным, — продолжила баронесса. — К тому же, ты наградила Головина не только маной, но и проклятием. Он признает его законным, но мы все понимаем, что это плата за ману. Ты возомнила себя всесильной? Вот и проверим, чего ты стоишь.

Судя по довольному тону и хитрому взгляду, баронесса собиралась наказать меня с выдумкой. Но она зря думает, что я покорно соглашусь на все, что угодно.