Тайна Карты вечности - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 56

Лео вернулся при полном боевом снаряжении: с копьём, щитом и дубинкой на поясе. Я, разумеется, ни слова не сказал ему о своём открытии относительно его лаконичных изречений, зато гордо прочитал ему свой перевод:

«Некий Трахинец, житель здешних мест, знающий горные тропы, пришёл к Ксерксу и сказал, что может провести отряд персов по узкой тропе в тыл воинов Леонида».

— Вот! Вашего предателя звали Трахинец, – сказал я.

Моё открытие, которым я так гордился, ничуть не впечатлила Леонида.

— Как думаешь, почему я попросил тебя перевести этот отрывок? Чтобы показать, как тщетны были мои поиски, – ответил он мне. – Диодор родился четыре века спустя после битвы и думал, что предателя звали Трахинец, но речь идёт об одном из жителей Трахинии, области в Фессалии, где находятся Фермопилы.

Я сморозил глупость. Конечно, Лео читал этого Диодора, тем более что по латыни он читал куда лучше меня.

— Чтобы тайное стало явным, нужно иметь возможность вернуться во вчерашний день, – очень озабоченным тоном произнёс Лео.

— Я бы сказал гораздо дальше.

Он взмахнул рукой, отметая моё замечание.

— Далеко, близко – неважно! ВЕРНУТЬСЯ – вот ключ, ты понял?

Лео меня немного задел. Он, конечно, одержимый, но не полоумный, в слове для него самое важное – точность. Мне захотелось показать, что я тоже кое в чём разбираюсь.

— Понял. Люди часто хотят вернуться в прошлое, чтобы поправить то, что сказали или сделали.

— Но сделанное и сказанное запечатлено на скрижалях времени, изменить его невозможно. Но возможно отыскать в прошлом объяснение тому, что произошло. Ты, я думаю, можешь это сделать.

— Могу найти объяснение? Я? С чего вдруг?

— Ты особенный.

— Особенный?

— Ты же хочешь стать детективом. Или нет? – произнёс Лео шутливо. – Ладно. Берёмся за латынь.

Его слова меня заинтриговали, и я ему предложил:

— Если на латыни говорят про греков много глупостей, может, лучше сразу учить греческий?

А про себя подумал: может, я подлизываюсь к Лео? Я подлизываюсь к психотику – такое можно себе вообразить? Но вообще-то ничего мне не мешает взять себе другой язык. У меня ещё три года до аттестата. И прибавил:

— Может, и Клеа имеет смысл изучать греческий. Чем больше у неё будет занятий, тем меньше времени на чёрные мысли.

Лео улыбнулся.

— По твоим словам мне показалось, что ты занят только собой и тем, что ты называешь «счастье».

— Нет, вы не поняли, – возразил я тоже с улыбкой. – Счастье может быть в том, что заботишься о других, делаешь их счастливыми. И это тоже может быть эгоизмом. Ищешь для себя удовольствие, принося себя в жертву.

— Ты, похоже, занялся философией!

Леонид посмотрел на меня и прибавил:

— Будем считать, что мне очень нравится передавать истинные ценности. В твоём возрасте пора уметь танцевать пиррихий[9].

И Леонид вытащил из футляра на поясе дубинку.

Глава 26

Я думал, он носит на поясе дубинку, а это оказалась свирель! Двойная. Называется «авлос». В футляре пряталась не цепочка, а лежали две дудочки из тростника. Лео поднёс их ко рту, и, к моему большому удивлению, оказалось, что он очень хорошо на них играет. Потом он убрал их обратно в футляр и сказал:

— Пиррихий – наш главный танец.

Он напевал мелодию и показывал мне движения. А свирель он убрал потому, что в танце у него были заняты руки, ему нужны были и копьё, и щит.