Ведьма - Василиса Мельницкая Страница 73

— Повезло, — вздохнул Мишка. — Как-то не до маскировки было, но поблизости, и правда, никого. Нас еще не заметили.

— Так какой у нас план?

— Я тут подожду. — Мишка кивнул на уютные заросли в стороне от водопада. — Меня никто не увидит и не почувствует. А ты Глафиру позови. Кстати, рекомендую не показываться ведьмам.

— И так понятно, — ответила я. — Иначе спросят, как я в школу попала, минуя тропу.

— Это ерунда. Ты маг, использовать силу тебе не запрещали. Но вот чужой силой от тебя сейчас разит.

— Сила ведьмака? Ведьмы ее почувствуют?

— Яра, ты же знаешь, что на своей земле ведьмак главнее Верховной Ведьмы? Конечно, почувствуют. Они все — его подопечные.

— Миш, а Миш… Можно спросить? Если не захочешь, не отвечай.

— Ну? — Он взглянул на меня подозрительно.

— Почему ты в ведьмаки не захотел? Только не говори, что трупов боишься. Не поверю.

Мишка вздохнул, взъерошил свои уже подсохшие волосы.

— Не боюсь, но ощущать мертвяков неприятно. Меня выводило из себя то, что мать все решила за меня. Ну, и характер у Тимофея Ивановича… сама видела. И это нам повезло, он в хорошем настроении был.

— И сейчас не жалеешь, что отказался?

— Нет. Яра, ты сколько дней среди ведьм провела?

— Мало.

— И как? Нравится тебе их общество? В общем и целом?

— Глафира нормальная. Но, в общем… не очень, — призналась я.

— Вот. А я среди них вырос, — заключил Мишка. — Стать ведьмаком и всю жизнь разгребать их склоки и ссоры? Спасибо, но нет.

— Головин тоже среди ведьм вырос, — вспомнила я. — Но он другой. Хотя тоже эспер. О, кстати! Ему не предлагали стать учеником ведьмака?

— У него и спроси, — посоветовал Мишка. — А другой он, потому что во дворце рос. А я тут… на свободе. Ты долго еще болтать будешь? Нам еще выбираться отсюда. Иди за Глафирой.

Блок, отвод глаз, невидимость — меня могли заметить только по следам. Но я старалась их не оставлять и двигалась бесшумно. Заглянула в библиотеку, в трапезную, в избу, прошлась по огородам и пасеке. Глафиры нигде не было. Я вернулась в избу за личной вещью подруги, задала поиск — и он привел меня дому баронессы.

Я забеспокоилась. Неужели Глашу вызвали, чтобы выговорить за… Но за что? Она вернулась вовремя.

Я подкралась к веранде, откуда доносились голоса. Замерла рядом. Разговор не прервался, значит, меня не заметили.

— … плохо стараешься, — говорила баронесса, обращаясь к Глафире. — Не найти повода, чтобы остаться! Я тебя не узнаю.

По спине побежал холодок.

— Прошу прощения, Алевтина Генриховна, — ответила Глафира. — Яра ничего от меня не скрывает, и я рассказала все. Остаться еще на день было бы подозрительно.

— Ты уверена, что она тебе полностью доверяет?

Я медленно отступила в сад. Слушать этот разговор дальше не было никакого желания.

И что теперь? Сделать вид, что ничего не знаю? Вести себя, как ни в чем ни бывало? Это… разумно. Если я избавлюсь от соглядатая, ко мне приставят нового. Но…

Глафира вышла от баронессы. Я наблюдала за ней с улицы. Мы вместе вернулись в школу. Я шла позади, все так же прячась. И окликнула ее возле избы.

Глафира обернулась, но меня не увидела. Заклинание отмены сработало мгновенно. А я никогда не интересовалась уровнем ее силы. Значит, десятый, иначе она не справилась бы с моей невидимостью так быстро.