Тайна Карты вечности - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 75

Я тут же отказался от заготованной успокоительной выдумки и даже обрадовался, что не имею возможности узнать, что стало с маленькой дочкой Фанни. И вообще, разве можно найти ответы на все вопросы? Мне нужно вести себя осмотрительно. Возможно, в каких-то случаях лучше вообще ничего не знать. В случае Клеа, например…

И, как будто нарочно, дверь открылась и вошла… Клеа. Ну да, время урока математики!

— О! Вы уже тут? – удивилась она.

Она выглядела такой спокойной, что мне стало не по себе. Она понемногу приходила в себя в то самое время, когда я понял, что её положение гораздо страшнее, чем она его себе представляет: похититель её убил.

Не было никакого смысла отправляться в прошлое, я не хотел присутствовать при её смерти. Я даже знал её причину, ей дали что-то выпить, её последнее воспоминание было, что она что-то пила, наверняка ей дали яд.

Но она была здесь вместе со мной, остальное не имело значения. Да… Иногда лучше ничего не знать.

Помахивая гребешком в руке, Клеа спросила:

— Кто мне скажет, где тут есть зеркало?

— Оно тебе ни к чему, ты всегда прекрасна, – выпалил я, не задумываясь.

Сказал и, наверное, покраснел.

— И прекраснее стать невозможно, – поддержал меня Кристоф.

Наверняка, он говорил искренне, но при этом хотел замять вопрос с зеркалом. Тут не было ни одного. И он знал, как и я теперь (даже лучше, чем я, потому что мне только сейчас пришло это в голову), что в зеркалах всё равно не появится никакого отражения, потому что призраки бесплотны.

Клеа положила гребешок на стол. Он был хрустальный, как и мой, и на нём было её имя. Я прошёлся ногтем по зубчикам. Ля получилось грустным.

После урока я сказал Клеа, что греческого у нас не будет, Леонид уехал, он выздоровел – что в определённом смысле было правдой. Клеа страшно огорчилась. И очень жалела, что он уехал. Я тоже.

Мы с ней решили, что всё же пойдём в парк и побегаем немного, так сказать, в его честь.

Как только мы вышли за дверь, я сразу почувствовал, что в парке что-то изменилось, в нём как будто чего-то не хватало. Мы пошли дорогой вдоль моря и прошли уже довольно много, как вдруг Клеа остановила меня и сказала:

— Смотри-ка, магазин.

Мы подошли к нему поближе.

На самом деле это был только фасад магазина.

— Этот парк очень странный, – заметила Клеа. – Похож на декорации для съёмок: киношники уехали, а декорации остались.

И тут у меня в голове – хоп! – что-то щёлкнуло. Я прочитал на вывеске название магазина «Бон марше» – и в ту же минуту понял, почему мы раньше его не видели, его загораживал высокий холм, а теперь он исчез. Даже не холм, а гора! Я её прекрасно помнил и видел её где-то ещё… Кажется, у её подножья шла ожесточенная битва.

Мы пошли в обратную сторону и стали подниматься по склону, чтобы полюбоваться панорамой сверху. И тут меня осенило: именно возле этой горы было то самое ущелье. И гора исчезла вместе с Леонидом!

Среди множества гор и холмов она ничем особенно не выделялась, и Клеа даже не заметила её исчезновения.

— Надо же! Больше не видно никаких декораций! Вот разве только школа… – сказала она, оглядевшись вокруг.

Мы стояли на краю оврага, неподалёку от моста. И я понял со всей очевидностью: мост над бурным потоком – это мост Кристофа. Он же снова и снова решает свою задачу, и вот эта задача у него перед глазами.