Между нами лёд - Лиана Райт Страница 10

Но, возможно, именно поэтому потеря ритма ощущалась особенно остро.

Когда у тебя мало своего, каждое “мало” весит больше.

Я взяла сумку, оглядела комнату еще раз и погасила свет.

На лестнице пахло мокрой шерстью, углём и чьим-то ужином.

До экипажа оставалось двадцать минут.

За мной прислали закрытый экипаж без герба.

Это почему-то раздражало особенно.

Не потому что я ожидала увидеть королевскую печать на дверце или парадную упряжь. Просто отсутствие герба всегда значит одно и то же: у тех, кто сидит внутри, достаточно власти, чтобы не нуждаться в обозначениях. Или достаточно причин не привлекать внимания. И то и другое редко сулит человеку покой.

Кучер в темном плаще почти не смотрел на меня. Принял сумку, открыл дверцу, дождался, пока я сяду, и так же молча захлопнул её за мной. Внутри пахло мокрой кожей, дорогим сукном и едва уловимо — озоном. Я устроилась на сиденье, положив ладонь на сумку, и только тогда поняла, как сильно устала.

Город за окном плыл полосами света.

Сначала привычный: лавки, мастерские, свет фонарей, редкие прохожие под зонтами, стук колёс по мокрой мостовой.

Потом тише, чище, просторнее. Дома становились выше, окна — шире, ограды — тяжелее. Исчезали вывески, исчезал уличный шум, редели экипажи. Здесь уже не нужно было кричать о богатстве — оно было в расстоянии между домами, в темноте садов за коваными решетками, в том, как мало лишнего позволял себе каждый фасад.

Старый дорогой район.

Тот самый, где воздух даже в сырую погоду кажется суше, а деревья обрезают так, будто и ветвям положено соблюдать хорошее воспитание.

Я смотрела в окно и думала о том, что легенды любят селиться в крайностях. Людям кажется естественным, что страшный человек должен жить либо в мрачной башне, либо в каком-нибудь чудовищно роскошном дворце с колоннами. Но чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось: дом, в который меня везут, принадлежит не театральной фигуре и не чудаку. Он принадлежит человеку с очень дорогим вкусом и ещё более дорогой привычкой к тишине.

Экипаж свернул под арку, миновал кованые ворота и покатил по гравию.

Сад первым ударил в глаза.

Даже в сумерках, даже под дождём было видно, что он большой, старый и ухоженный без показной вычурности. Не клумбы на выставку, не модный пейзажный каприз — настоящий сад, с темными деревьями, мокрыми дорожками, густыми кустами и тяжёлой, почти чёрной зеленью.

Дом стоял чуть в глубине, светлый, с высокими окнами и строгим фасадом, который не кричал, а просто был. Очень старый. Очень дорогой. Очень уверенный в том, что никому ничего не обязан доказывать.

Я невольно выпрямилась.

Это было красиво так, как бывает красивой вещь, созданная для долгой жизни и не терпящая суеты рядом с собой.

Когда экипаж остановился у крыльца, я заметила ещё одну деталь.

Магии вокруг почти не чувствовалось.

Ни привычного фонового звона защитных плетений на воротах, ни тёплого гудения домашних контуров, ни мягкого подрагивания света, которое бывает в богатых домах, где половина быта давно переложена на удобные чары. Лампы горели обычным ровным светом. В окнах не вспыхивали бытовые огоньки. Даже воздух здесь ощущался странно чистым, как после долгого проветривания.

Он и правда не терпел магию рядом с собой.

Почему-то именно это убедило меня сильнее любой городской болтовни.