Тень Элларии - Джулия Фокс Страница 101

Она смотрела. Не глазами, вниманием. И это внимание скользнуло по комнате.

На миг мне показалось: всё, конец. Что маскировка лопнет, что меня выдернут из тени и раздавят как насекомое. Я ощутил, как Уро внутри меня напрягся, как энергия сама собирается в узел, готовая рвануть. Остаётся надеяться, что его умений хватит.

Ничего не произошло.

Король сел за стол, открыл папку с бумагами, взял перо. Его душа не дрогнула. Его взгляд не изменился. Он меня не видел. И она тоже.

Король что-то пробормотал себе под нос, раздражённо отложил перо, и сущность отозвалась. Я почувствовал, как одна из нитей дрогнула, как королевское раздражение сгладилось, сменившись холодной уверенностью. Это был не приказ. Разговор.

— Скоро, — сказал Гидеон вслух, обращаясь не к комнате. — Осталось недолго.

Он поднялся, забрал папку и направился к выходу. Проходя мимо моего укрытия, он был так близко, что я видел морщины у глаз, чувствовал запах кожи и металла. Его душа была прямо передо мной, но я понял, что вырвать её будет не так просто. Наверное, даже невозможно.

Дверь закрылась за ним, и тогда только я позволил себе выдохнуть. Маскировка ещё держалась, но напряжение отзывалось ломотой в висках, будто я чересчур долго стоял под водой. Я медленно выпрямился, прислушиваясь: шаги короля удалялись, и вместе с ними ослабевало то гнетущее давление, что заполняло кабинет.

Корнелиус.

Мысль о нём всплыла сама собой, как единственный логичный следующий шаг. Принц был частью этой системы, но не до конца вплетённой. Если кто и мог стать слабым звеном, трещиной в этой идеально выстроенной конструкции, то именно он.

Я покинул кабинет так же тихо, как вошёл, растворяясь в коридорах. Дворец жил своей жизнью: где-то переговаривались слуги, звякала посуда, шуршали платья. Для всех них это был обычный день, но для меня каждый поворот таил риск. Я держался ближе к стенам, позволяя энергии растекаться тонким слоем и сглаживать моё присутствие.

Я миновал зал с гобеленами, где на тканях были вышиты сцены старых побед, прошёл мимо галереи портретов, где лица предков Ланкастеров смотрели на меня пустыми глазами, и в каждом из них я пытался угадать, когда именно началась эта гниль. С какого короля? С какой сделки?

У лестницы я замер, уловив знакомую вибрацию души. Корнелиус был где-то рядом.

Я спустился этажом ниже и вышел в боковое крыло, где располагались кабинеты для приёма. Двери здесь были богаче украшены, но охраны меньше. Видимо, принц не любил, когда за ним следят слишком явно. Это многое о нём говорило.

Из-за одной из дверей доносились голоса. Я остановился, прислонившись к колонне.

— …я сказал, что решение принято, — резкий, знакомый тембр. — Мне не нужны ваши сомнения.

Ответ был тише, осторожнее:

— Ваше Высочество, мы лишь предупреждаем…

— Хватит, — оборвал Корнелиус. — Идите.

Шаги, скрип двери, и через мгновение коридор снова опустел.

Я сразу двинулся к двери, снимая маскировку. С братом стоило попробовать говорить прямо, без теней и уловок. Если мой приём с памятью сработал, он не вспомнит встречи в покоях Виолетты.

Я постучал.

— Войдите, — бросил Корнелиус.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

Он стоял у стола, склонившись над бумагами — в расстёгнутом камзоле, с закатанными рукавами. Выглядел уставшим, злым и одновременно сосредоточенным. Человеком, на которого слишком рано навалили слишком много власти. Когда он поднял голову и увидел меня, в его взгляде мелькнуло недоумение, а затем — холодная настороженность.