Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 118

Захохотав, прораб смачно зевнул и, почесав толстый живот, осведомился:

— Вы этого самозваного дона, случайно, не видели? Сюда он не приходил?

— Не-ет, не-ет, – помотал головой Громов. – Но я слыхал, как кто-то, в обед еще, говорил, будто дон Рамонес собрался сегодня купаться. Погодка-то как раз для него – говорят, он такую жару любит.

— Купаться, значит, ушел, бездельник! – сеньор Лопес с остервенением сплюнул себе под ноги, тем самым выражая свое возмущение и презрение – «Неандертальца», как и всякого из слишком уж жестоких людей, никто из «коллег» не любил и не жаловал. Боялись – да, но не приятельствовали.

— Мог бы и отпроситься, хотя б для приличия, – потянувшись, буркнул прораб. – Купальщик хренов, чтоб его там акулы сожрали. Но вы, работнички! Поднимайтесь да живо пошли. Уж будет вам сегодня похлебка – я обещаю!

— Спасибо, любезнейший сеньор Лопес, – со всей возможной искренностью поблагодарил молодой человек.

Выбравшись изо рва, «каналоармейцы» – как еще в начале работ прозвал копателей рва Громов – зашагали вслед за надзирателем, невольно любуясь сверкающим белым песком, пальмами и синим, прозрачным до невозможности небом. Слава богу, Лопес шел быстро и не оглядываясь – товарищам по несчастью выпала хорошая возможность поговорить, чем немедленно воспользовался вдруг воспрянувший духом Андрей, ни капельки не сожалевший о случайном убийстве надсмотрщика. Ну и не убил бы, что тогда? Выбил бы тот мальчишке глаз или насмерть забил? Что же касается трупа, то тут надо было думать. А пока – первый-то раунд выигран, по крайней мере до завтра «дона Рамонеса» никто не будет искать… тем более он же ушел купаться.

Молодой человек приложил руку к глазам: в море и в самом деле кто-то купался, какой-то отчаянный пловец – заплыл далеко, дальше, чем стоявшее на рейде судно, судя по парусному вооружению – шхуна или шебека… водоизмещением чуть поменьше, нежели недоброй памяти «Эулалия».

— А нам везет! – указав рукой на пловца, Громов, понизив голос, все так же по-английски продолжил: – Ты сказал – рано бежать, так?

— Так, – парнишка и сейчас не отличался многословием.

— Тогда объясни – почему рано? – не отставал Андрей.

— Осенью сюда придут воины моего племени, немного – разведчики, отправившиеся на поиски свободной земли. Вот с ними мы может уйти, – индеец неожиданно улыбнулся. – Если доживем.

— Люблю я хорошую добрую шутку! – осклабился молодой человек. – Особенно – из уст молчунов.

— Мы все не протянем и месяца, – безразлично, просто констатируя факт, промолвил дикарь. – Все погибнем во рву. До осени нам не дожить, нет.

Громов задумался: вообще-то индеец был прав – сейчас все чувствовали себя на последнем дыхании, и насколько еще этого дыхания хватит – вопрос. Скорее всего, весьма и весьма ненадолго. Теперь, когда появилась надежда, нужно было срочно что-то придумать, как-то продержаться… как?

— Откуда ты так хорошо знаешь английский?

— Два года я провел в приюте, в Чарльзтауне.

Название города юноша произнес твердо, на английский манер – «Чарльзтаун», а не «Чарльстон», как иногда говорили французы или испанцы.

Андрей хмыкнул:

— Нахватался, значит, хороших манер.

— Потом убежал оттуда – отомстить за свою мать, Синюю Тучку. Там же, в Чарльзтауне, ее и сожгли, как ведьму.