Единичка - Элла Чак Страница 122

— Нулю или единице… Вот почему символ выживших – солнце. Ив… никакой солнечной радиации. Ее вообще нет.

— Отличная догадка, Нэл! Теперь вижу, что ты двушник его дочери. Что-то в твоей голове еще способно соображать. Поэтому Единичка и мой код так сработали. Две формулы – одна побочка. В итоге долбаная минусовка от прикосновений.

— Останови это! Ив! Я знаю, как уничтожить в нас Единичку! Радиации нет. Мы можем жить под солнцем… как бы странно это ни звучало, мы сможем больше не бояться прикосновений! И клонировать больше никого не нужно будет!

— Меня нужно. Я клонирую себя, двушница! А ты… ты скоро сдохнешь. Ты никого не спасешь.

— Потому что ты не пустишь их в Сектор?

— Пущу, – удивил он ее своим ответом, – но чтобы распылить фитокроном!

Голограмма пропала.

Размахнувшись, Нэл ударила кулаком в перчатке о воздуховод.

— Система, что они наделали!.. Убили всех… тупые, тупые люди, которые верят, что умнее всех!

— Получено сообщение, – перебила ее Система, – зашифровано азбукой Морзе. Получатель Нэ-Эл-Ка 14–15/пять.

— Азбукой Морзе? Выведи!

Система вывела квадрат голограммы, испещренный точками и тире.

— В переводе!

Значки сменились текстом:

«Бэжога. Зета-пять. Беги».

— Проложить максимально короткий путь к комнатам комиссаров!

— Комнат комиссаров насчитывается триста шестнадцать. Чью именно ты хочешь найти? – добавила Система.

— Хочу… Я хочу комиссара Финнера…

* * *

— Комиссар Финнер, – вошла в комнату Бэжога. Возле двери осталось двое лапачей. Она заметила вырезанное прямоугольное стекло и тригл. Щели ее глаз метнулись на подчиненного. – Мой дорогой мальчик, я возлагала на тебя огромные надежды. Ты бы стал новым Лидером.

Она поставила на край стола пенал и щелкнула крышкой, открывая его. Внутри лежал медицинский пистолет, заряженный шприцем с ярко-розовым пушистым наконечником.

— Ты знаешь, что я знаю.

Финнер кивнул:

— Да.

— Почему, Финнер, скажи почему? Говори! – рявкнула она. – Или я всажу в тебя сыворотку! – схватила Бэжога шприц, направив ему в центр лба.

— Она спасла мне жизнь. Потратила двадцать два прикосновения.

— Стоп, – подняла руку Бэжога, – повтори. Что она сделала?

— Потратила двадцать два прикосновения. На счету Единичка, Бэжога. Мне остался год или последнее прикосновение.

— Не-е-е-е-т! – заорала Бэжога. На ее крик ворвались лапачи. – Пошли вон! – ударила она дверью им по рожам. – Нет, Финнер! Как ты мог это допустить?!

— Какая разница. Назначите Лидером своего дружка Ива. Он выслужился побольше меня!

— Ив сдохнет, как все смертные людишки! Не получит он никакого клона, никакого Сектора! Ты получишь!

— Ни за что! Если бы не Единичка, я бы сделал все точно так же.

— Кто она?! Говори мне, кто эта девка, которая тебя сминусила?!

— Нет.

— Говори мне! Я все равно узнаю! Я убью ее, Финнер! Убью самой страшной пыткой, какой еще не было в Секторе! Она будет подыхать мучительно долго, а ты будешь смотреть на это. А лучше – ты будешь убивать ее собственными руками!

— У нее последнее прикосновение! Мы умрем оба!

— Какая поэзия! Нашлись тут Ромео и Джульетта! ГДЕ ЭТА ТВАРЬ?! ГДЕ?! КТО ОНА ТАКАЯ?!

Фин ждал, когда шприц воткнется в его черепную коробку. Только бы Нэл была сейчас подальше!

— А-а-а-а! – раздался вопль, и что-то упало из вентиляционной шахты прямо между Бэжогой и Финнером.