Три шага до края - Амалия Мо Страница 129

— Отдохни, Меган. С Берроузом будет проще, если ты помолчишь.

30

Напротив меня за столом сидел тот, с кем я меньше всего хотел говорить, но, парадоксально, именно он мог дать ответы на мои вопросы.

— Итак, Демиан, я рад, что ты лично решил посетить своего отца, – развалившись в кресле, Эрих уставился на меня.

Заявиться к нему в храм стоило больших усилий. Я мог по пальцам одной руки пересчитать количество раз, когда я видел его за последние полгода.

— Я по делу, – не скрывая отвращения, сказал я. – Берроуз покупал кровь на чёрном рынке. Тебе что-то известно об этом?

На лице Верховного мелькнуло удивление, но он мгновенно поспешил спрятать его за отрешённостью. Когда-то эта сдержанность внушала уважение, теперь же казалась мне дешёвой подменой – маской, которую он притащил из храма Сирка и так и не снял даже перед своим сыном.

Он отрёкся от всего, что связывало нас: от своей жены, от детей, от компании, от собственной крови. Выбрал жрицу и новый путь, будто прошлое было лишним багажом, который можно бросить на обочине.

Для первокровных семья всегда была больше, чем кровная связь или формальность – это убежище, клан, крепость. Мы могли жить столетиями под одной крышей, потому что только рядом с родными не приходилось держать лицо и притворяться.

Но Морвели потеряли это доверие в один день. Когда Эрих вышел за порог и не вернулся, дом перестал быть домом. Мы больше не могли быть единым целым, и сколько бы Калеб ни пытался удержать компанию, а мать – остатки уюта, трещина уже пролегла.

Когда мы были детьми, отец говорил, что мужчина – это стержень, на котором держится семья. Но, уйдя, он показал, что слова не гарантируют поступков. И каждый из нас понял: опора может рухнуть в любую минуту.

Мы были сильнейшей семьёй первокровных, но после его ухода каждый сделал собственный выбор – и каждый из этих выборов имел цену. Ошибки были нашими, не его, и расплачиваться за них приходилось нам самим.

Я не осуждал его за сделанный выбор, но имел полное право вычеркнуть его из числа тех, кому можно доверять.

— Нет. Жрецы, как обычно, доставляли донорскую кровь для ИКВИ около недели назад. Об остальном мне неизвестно, – наконец ответил Эрих, постукивая пальцами по столешнице.

— Есть предположения, зачем ему кровь в таких количествах?

— У Берроуза всегда были свои цели. Возможно, это нужно для очередного задания, – отозвался служитель с той же холодной невозмутимостью. – Юрий не отчитывается перед нами.

— Серьёзно? – усмехнулся я. – Мне казалось, что ИКВИ работают с Верховными и вы в курсе всех планов Берроуза.

— Юрий показывает нам то, что мы хотим видеть, как бы цинично это ни звучало, – сказал Эрих, стряхнув соринку с рукава пиджака, и вернул взгляд на меня. – На бумагах всё чисто: каждый месяц отчёты о ликвидации незаконных актиров. Пока он выполняет свою работу – никто не задаёт лишних вопросов. Тебе нужно выяснить, зачем ему кровь? Я могу позвонить…

— Не нужно, я сам узнаю, – поднимаясь, ответил я.

— Демиан, как продвигаются дела? Есть зацепки?

— Я предоставлю отчёт о проделанной работе, – холодно бросил я. – Кажется, так полагается?

— Так приятно видеть, что мои выросшие дети продолжают вести себя так, будто они подростки.

— Не каждому из нас удаётся так легко выйти из роли, Эрих. Но я восхищаюсь тобой, честно. Родной отец едва не закрыл сына за решёткой, боясь общественного осуждения.