Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 151

После довольно сытного обеда Громов прилег отдохнуть в капитанской каюте, однако же вздремнуть ему так и не дали: вежливо постучав, в каюту заглянул Мартин.

— Могу я поговорить с вами, сеньор? – взволнованно произнес юноша.

Андрей молча махнул рукой, и Мартин продолжил, время от времени опасливо поглядывая на дверь:

— Я кое-что слышал, сеньор… от этих новеньких. Они меж собою шепчутся… и даже уже не шепчутся, а открыто говорят вслух!

— И о чем же? – вскинул глаза «пока еще капитан».

— Они готовят бунт, сеньор!!! Заговор! Боцман и шкипер – тому способствуют, я сам видел, как они сговаривались.

Громов вскинул голову:

— Тебе не показалось?

— Да нет же, нет! – в отчаянии выкрикнул Мартин. – Слух у меня хороший, а вот предчувствия – очень даже плохие. Они хотят… хотят выбрать себе нового капитана – боцмана! – он уже обещал выкатить весь ром… и отдать Аньезу! О, святая дева, что же делать, что?!

— Во-первых, не надо так громко кричать, – поднявшись, Андрей ободряюще тряхнул подростка за плечи. – Во-вторых – где Аньеза?

— Там, на носу. Прячется в каморке для кока.

— Как стемнеет, приведешь ее сюда. От греха подальше. И вот еще что… – Громов придержал за локоть уже готового сорваться с места парня. – Передай Рамону – пусть вместе с Деревенщиной незаметно перенесут сюда все мушкеты, сам же спустись к пушкам и подмочи порох, вода, слава богу, есть. Все понял?

— Да, сеньор!

Кивнув, Мартин выбежал из каюты, а Громов, немного полежав, тоже вышел на палубу: походил по корме, поболтал со шкипером, с вахтенным, а затем оперся на фальшборт рядом с кулевриной и долго смотрел в море. В случае чего, кулеврины тоже не должны были выстрелить…

— Эй, матрос! Что-то жарко… Принеси-ка водички!

— Сей момент, господин капитан.

Тучи начали сгущаться к вечеру – и в прямом, и в переносном смысле слова: небо нахмурилось, и паруса бессильно повисли, наступил полный штиль, затишье, как оно всегда и бывает перед грозой или бурей. Слава богу, опытный шкипер Хименес уже привел судно к гавани, оставалось лишь чуть-чуть, один рывок, когда поднимется ветер… Бросить якорь, укрыться от волн, а там оставалось лишь только молиться.

Шестеро матросов, повиснув на вантах фок-мачты, ждали команды…

Ждали…

И вот темно-синее небо расколола яркая молния, грянул гром, и порыв ветра взметнул волны в корму!

— Фок-брамсель! – шкипер махнул рукой, и на самом верху фок-мачты упал, сразу же наполнившись ветром, парус.

Мачта накренилась, но выдержала, и судно, дернувшись, резко подалось к берегу, подгоняемое ударами волн.

— Фок-брамсель – спустить! Якорь!!!

Снова гром. Брызги. Упал, зацепился за дно тяжелый якорь, судно встало у берега, очень даже вовремя укрывшись от поднявшихся волн.

Упали на палубу крупные капли дождя, начался ливень, и, повинуясь командам, матросы забегали по всему кораблю, укрывая парусиной то, что нужно было укрыть.

— Принимайте, сеньор! – Рамон Кареда и Гонсало Деревенщина втащили в каюту капитана завернутые в парусину мушкеты. – Сейчас еще принесем.

— Отлично, – Громов потер руки. – Впрочем, может, они и не понадобятся.

— Так не тащить?

— Тащить обязательно! На всякий случай – пусть будут.

Следующим рейсом в капитанскую каюту вместе с мушкетами доставили и Аньезу – мокрую и похожую на нахохлившегося воробышка. Громов бросил ей найденную среди вещей прежнего капитана рубаху: